У Макса появилось чувство, что он находится в каком-то театре, где идет подготовка к спектаклю. Появились еще рабочие, так же – между занавеской и окном, только с левой стороны, и стали помогать лысому. Все происходило медленно, можно было даже сказать, что ничего не происходило. За час рабочие успели потрогать несколько креплений, и все. Вдруг слева из-за занавески высунулась рука с бутылкой коньяка. Бутылка была странной. По ней словно проехался асфальтоукладочный каток. Была пробка, темная жидкость внутри, но все это было плоским, даже непонятно, как такую бутылку открыть. Макс, тем не менее направился к окну, дошел до середины комнаты, и вдруг все пропало. Он вернулся на кровать и, кажется, заснул.
ГЛАВА 17
Проснувшись, он увидел, что все на месте – лысый перебирал занавески, помощники возились тут же, коньяк непонятным образом висел на карнизе.
Добавились новые детали. На стене за карнизом под потолком горизонтально висели обломки досок, словно от старого сарая. На них где фломастером, где ножом, где чем были нацарапаны надписи. Те, что помельче, рассмотреть не удавалось, а крупные сообщали, что «Саша плюс Нина равно любовь», «Здесь был Яша»… Текст менялся, можно было читать, как бегущую строку. «Нина, прости!», «XII съезд молодежи», «Спасибо за дочь»…
Изменилась и комната. Она стала похожа на зал со сложным освещением. Словно по всему пространству развешены тусклые светильники, которых самих не видно, но свет они дают. Слева в кресле сидел кто-то невидимый, справа появилось еще одно кресло, в котором сидела Ленка, тоже изменившаяся. У нее были короткие рыжие волосы, едва достававшие до ушей, и сине-зеленое блестящее платье. Она сильно помолодела, Макс дал бы ей сейчас не больше пятнадцати лет.
Ощущения от компании лысого были другими, чем от присутствия гостей на кухне. От пения гостей веяло жизнелюбием, а от старика несло скукой и тоской.
– Это из другого Мира, – Сказала Ленка. – Я позвала. Хочешь серпентарий? – неожиданно спросила она.
– А что это? – не понял Макс.
Ленка с невидимым засмеялись.
– Ты не знаешь, что такое серпентарий? Это когда у тебя огромный дом на огромном участке, много баб и все это твое. Сейчас это очень модно.
Макс засомневался, что это серпентарий, но не стал уточнять. В любом случае, идея не казалась заманчивой.
– Да ну, – сказал он, – что мне с этим делать?
– Что хочешь. – ответила Ленка. Короче, хочешь, я тебе баб подгоню?
– А кто этот невидимый? – спросил Макс вместо ответа?
Невидимый, похоже, обиделся.
– А ты мне «этот» не говори. Не надо так говорить – «этот».
– Указующее местоимение «этот», «эта», «эти», – выдал справку Макс, – Считается оскорбительным в местах лишения свободы. В данном случае использовано для уточнения, о ком идет речь.
– Ладно, – сказал тот, – замяли.
Что-то было не так. Это не Ленка, или не та Ленка. А вроде и не зеленая. Короче, Максу все это надоело. Он решил воспользоваться старым способом и пошел к окну. Сейчас пришлось идти дальше, чем до середины комнаты. Рабочие с явной неохотой разбредались, картина пропадала с каким-то презрением к Максу.
Макс увидел под ногами цепочку, на которой раньше висел крестик, и которая сейчас валялась расстегнутой на полу. Сам крестик обнаружить не удалось. Стало понятно, что без него Макса не боятся. Сделав сначала вид, что расходятся, галлюцинации снова вернулись к своим делам. Макс вернулся на кровать, рядом с которой стояла фотография Ленки.
– Мы загнали Ленку на зеленый уровень. – сказала вдруг Лена в голове у Макса хриплым голосом. – Пусть тут сидит и не строит из себя.
Голос звучал где-то в левой половине затылка. В правой вдруг послышался полный боли и отчаяния стон настоящей – не хриплой Ленки: – Макс, что ты наделал. Здесь такая тоска. Здесь так страшно и грустно.
– Ничего. – сообщила зеленая. – Я тут живу и нормально. Мне надоело, что ты вечно надо мной болтаешься, приказываешь, указываешь… Теперь моя очередь.
Потом зеленая обратилась к Максу:
– Ну-ка быстро. Смотри в одну точку, пока она не застынет, переводи взгляд на другую и так далее. Иначе я твою белую вообще убью.
Не подчиниться было невозможно. Макс стал разглядывать разные части окна, занавесок, подоконника… Рассматриваемый объект сначала начинал мелко дрожать и подергиваться, после чего застывал в каком-нибудь неестественном положении. Рядом с объектом тут же появлялся новый персонаж.
– Макс, это демоны. – простонала белая. – Никогда, слышишь, ни-ког-да не вызывай демонов. У тебя страшный дар.
– Да любой пьяный мужик это умеет, – отозвалась зеленая, – даже не зная делают. Сколько таких на зоны заехали. А уж бабу свою до зеленого бешенства довести, – раз плюнуть. Короче, давай дальше, – сказала она, обращаясь уже к Максу, – смотри справа.
Боковым зрением Макс увидел справа от себя черную тень.
– Это бывший надзиратель, служил в немецких концлагерях во вторую мировую. Сейчас, как ты понимаешь, в аду.
