— Ну что, будем спускаться? — спросил Вадим. Они висели над районном вилл в летучем аппарате и глядели вниз, перевалившись через борта.
— А что еще остается? То, что нам будут не рады… а что нам остается делать.
Вадим вздохнул.
— Мне они точно не обрадуются.
— Нам надо уже на что-то решаться, слишком надолго мы зависли. Еще немного, и можно нарваться на скандальчик. Нарушение приватности. Старички нажалуются. Сделаю я небольшой круг.
Круглая плоскодонка бесшумно поплыла влево. Жора держал пальцы левой руки на клавишах, пальцами правой скреб щеку. Размышлял. Вадим тоже сидел с самым задумчивым видом, как будто только что узнал невероятную новость.
— Послушай, Жора.
— Чего тебе?
— А кому они пожалуются?
— Не понял.
— Ты сказал, что старики пожалуются на то, что мы над ними висим.
— Да.
— А кому? Кто теперь власть? Понимаешь ли, я вообще об этом всем не задумывался как-то. Кто управляет всем?
— Видно-видно, что тебя совсем уж недавно «оттуда» выдернули,
Вадим обижено наклонил голову.
— Почему же, я уже и «Ослябю» искал. Вообще-то, мне про многое рассказывали там в Лазарете, но до этого не дошел мозгами, чтобы спросить.
Десантник вдруг резко оскалился.
— А-а, черт с ним, ничего не могу придумать, попрем напролом. Как говорится, без легенды.
Когда машина снизилась метров до тридцати над осмотренной уже сверху виллой, на приборной доске зажегся огонек, и приятный, хотя и металлический голос поинтересовался: что вам нужно? Жора объяснил, с усилием подбирая слова и даже чуть гримасничая от этих усилий.
Внизу зашевелился в своей «каталке» ленивец с газетой. Стал тыкать в подлокотник висячего кресла огромным пальцем, потом задрал голову вверх, и поза его из ленивой стала неприязненной.
— Так просто даже не приземлишься, — проворчал де сантник. — ЛЖП.
— Что? — спросил Вадим, но тут же вспомнил, что речь идет о Личном Жизненном Пространстве. Очень важная вещь, только он не знает толком, в чем там дело.
— Эта туша не хочет с нами видеться. Надо было все-таки что-то придумать. Только что тут можно придумать!
Появилась худощавая женщина, то есть мать Валерика, та самая, что влюблена в «тушу». Посмотрела вверх. Между ней и предметом любви произошел диалог, закончившийся недовольным взмахом жирной руки: а, делай что хочешь.
Геликоптер скользнул вниз.
— Здравствуйте, — вежливо, но без тени радушия сказала мать Валерика. — А, это, это ты, Вадим?
Летающее кресло со своим саркастическим грузом развернулось в воздухе и чуть отстранилось от стола. Бывший главный бухгалтер Калиновского техникума пробормотал:
— Наконец-то.
Вадим понимал, что это не реплика радости по поводу долгожданной встречи. Жора представиться не успел, потому что мать Валерика уже поинтересовалась, что именно привело к ним таких неожиданных гостей. Она явно жалела о приступе вежливости, в результате которого разрешила швартовку залетной посудине на берегу ромбовидного бассейна.
— Извините, пожалуйста, мы насчет Валеры, — сложив руки на груди, как проситель, и мягко улыбаясь, сказал Вадим. — Он нам очень нужен.
— А почему вы решили, что можете найти его здесь? — проревело летающее кресло и стало поворачиваться анфас.
— Дело в том, что я разговаривал с ним, и мне показалось, что он скорей всего находится здесь, в Рос-Анжелесе, а потом мне сказали…
— Его здесь нет.
— Я понимаю, но у нас очень важное дело. Очень.
— Каким бы ни было ваше дело, этого фигляра здесь нет.
— Иннокентий! — прошипела мать Валерика.
— А что Иннокентий, он что, по-вашему, не прав? Это же надо явиться сюда, со всем этим, черт побери!
— Иннокентий!
— Зачем было всю эту грязь тащить в дом?!
— Он что, был с женщиной? — позволил себе влезть в разговор Жора.
Мать Валерика нервно икнула. Туша в кресле отъехала по воздуху на метр, физиономия туши исказилась.
— Он что, сюда еще и какую-то бабу привозил?
В это время сзади раздалось длинное мужское причитание. Все обернулись, на берег пруда вылетел отец Валерика, держась руками за закидываемую назад голову, было в этой позе что-то античное.
— Не-ет, я не могу больше так, не могу!!!
Этот явно горький вывод был сделал по итогам только что состоявшейся беседы с собиравшейся повеситься матерью Бажина.
— У нас гости, Андерс, — сказала мать Валерика. Он снял с себя руки, поправил ворот рубашки и, овладевая собой, подошел.
— А, Вадим.
— Да, Вадим. И знаешь, зачем он здесь?
— Разумеется, не знаю.
— Сейчас узнаешь, — хрюкнуло кресло. — Твой престарелый сынок, оказывается носится по свету с какой-то теткой. Как это я ее не заметил. Где он ее прятал? Ну, хорек.
— Вадим хочет узнать, где сейчас Валера, насколько я поняла, — стоически сообщила мать Валерика.
Лицо отца, еще за секунду до этого не выражавшее никакой неприязни, а даже может быть что-то вроде приветливости, — все-таки неожиданная встреча со старым знакомым — дернулось.
— Ты хочешь знать, где Валера? — потрясенно спросил он.
— А что тут такого?! — влез десантник.
— По-про-шу… — начал старший Бажин, но остановился, видимо не найдя продолжения мысли.
Мать Валерика решительно выступила на первый план и строго сказала.
