Четыре дня Мустафа не знал, на каком он свете. Кормили его хорошо, но кусок не лез в горло. Всё это время его не покидала мысль о самоубийстве, но ничего подходящего для реализации этого намерения в поле зрения не попадало. В комнатушке, где его держали, ничего, кроме нескольких сложенных один на другой матрасов не было. Кормили его с бумажных тарелок, а туалет представлял собой просто дырку в полу, хоть и с подведённым к ней водопроводом. Наконец, на пятый день заточения, два здоровенных охранника опять отвели его к Абдулле.
— Ну что ж, — сказал хозяин, — хорошо, что ты не соврал мне. Похоже, что информация об этом докторе действительно ценная. Только это тебя и спасло. Считай, что второй раз на свет родился. А это тебе на первое время. За то, что не соврал.
Абдулла вынул из кармана толстую пачку долларов, отсчитал пять сотенных бумажек и положил их на стол перед Мустафой.
— Мои люди отвезут тебя в аэропорт. Билет до Анкары для тебя уже заказан. Иди и помни мою доброту.
Мустафа совершенно не помнил, как он, сопровождаемый охранниками, вышел из комнаты, прошёл по залитому солнцем из высоких окон коридору, и оказался на каменном крыльце перед белым, сверкающим множеством хромированных частей автомобилем. Один из охранников открыл дверцу и пропустил Мустафу внутрь. Усевшись на широком покрытом прохладной кожей сидении, Мустафа почувствовал, что его трясёт, как в лихорадке. Охранники, сидевшие на переднем сидении, не обращали на него никакого внимания.
Машина вот уже два с лишним часа мчалась по раскалённой от солнца дороге, но внутри было прохладно от работающего на полную мощность кондиционера.
Автомобиль замедлил ход и плавно остановился у какого-то совершенно развалившегося глинобитного строения, от которого осталась одна стена.
— Пойду-ка, отолью, — сказал водитель и обернулся к Мустафе, — тебе не надо?
Мустафа кивнул, выбрался из машины и следом за водителем зашёл за стену, сложенную неизвестно когда из жёлтого песчаника. Водитель расстегнул штаны и с видимым облегчением пустил на стену мощную струю. Мустафа последовал его примеру. Наконец напряжение отпустило его и на душе стало легче. Водитель, застёгиваясь, повернулся к Мустафе и неожиданно улыбнулся во весь рот. В этот момент второй громила схватил Мустафу сзади за волосы, потянул на себя и вниз, а другой рукой, вооружённой острым кривым ножом, перерезал ему горло. Продолжая крепко держать за волосы, убийца опустил труп лицом на песок, двумя профессионально отработанными ударами ножа отделил голову от туловища и отбросил её в сторону. Перевернув обезглавленное тело, он вытащил деньги из внутреннего кармана пиджака и брезгливо оттолкнул его от себя.
— Вроде, не забрызгался? — спросил он у напарника.
Брюс сидел за столиком небольшого уютного кафе, в самом дальнем углу, изредка прикладываясь к чашечке с ароматным турецким кофе, какого больше нигде в радиусе по крайней мере миль двадцати никто не делал.
На душе почему-то было неспокойно. Вроде бы всё идёт как нельзя лучше. У Наташи уже семизначный счёт в банке, Кристинкин медведь, нашпигованный крупными бриллиантами, хранится в частном сейфе того же банка. Девчонки обеспечены, можно сказать, на всю оставшуюся жизнь.
У самого Брюса в результате анализа научной литературы возникли несколько очень любопытных идей, требующих лабораторной проверки. Идеи настолько заманчивые и многообещающие, что дух захватывает. И в то же время какая-то непонятная тоска, какое-то сосущее предчувствие шевелилось в душе, как зародыш ядовитой змеи.
До сих пор вся жизнь Брюса была чередой горьких потерь, разочарований и бегства от неприятностей, но, с другой стороны, и удивительных счастливых находок, настоящих подарков судьбы. Он уже с трудом мог себе представить как он жил холостяком, один-одинёшенек на целом свете, без Наташи, без Кристинки. Но теперь-то, наконец, можно спокойно и с радостью заняться любимым делом и почувствовать себя счастливым.
Глубоко задумавшись, Брюс не заметил, как к его столику подсел незнакомый человек.
— Доктор Стивенс, если не ошибаюсь? — приятный мужской голос внезапно вернул Брюса в реальный мир.
— Да, — с удивлением произнёс он, разглядывая неизвестно откуда взявшегося собеседника, — я что-то не припоминаю, чтобы мы с вами встречались раньше.
— Нет, лично мы не встречались, — улыбнулся мужчина, — но я хорошо знаком с вашими публикациями. Меня зовут Стюарт Фуллмер, я работал в национальном институте здоровья до недавнего времени.
Мужчина протянул Брюсу руку.
— Простите, но я уже несколько лет не веду исследовательской работы, — нахмурился Брюс, обменявшись с Фуллмером рукопожатием.
— Но я уверен, что мысль настоящего учёного ни остановить, ни затормозить нельзя. Я слышал от моих прежних коллег о неприятностях, которые вам пришлось пережить в связи с неприятием некоторыми кругами ваших неординарных результатов.
Брюс промолчал. Излишняя осведомлённость собеседника его насторожила.
