— Ну, молодец, Дашуня, порадовала, — сказал Боб, поднимая глаза от экрана. — Где же это ты такое откопала?
— А там ссылка есть, — девушка наклонилась к Бобу, — я закладку оставила. Там много ещё всякого. Но мне только этот рассказ понравился.
— И у меня рассказик есть, — сказал Эндрю. — Хотите прочитаю?
— Давай, — отодвинул от себя компьютер Боб.
Эндрю принял комп из его рук и начал читать.
«Братец-кролик не любил пахать. Но приходилось. Заставляли. Иногда пахали на нем. Другие кролики. Которых тоже заставляли пахать.
Бывали в жизни братца-кролика и приятные моменты. Подвернется крольчиха с аппетитным задком — тут уж братец-кролик своего не упустит! Прижмет где-нибудь в уголке, оседлает, глаза от удовольствтя к носу сбегутся, уши горят — счастливчик!
А на ушах уже блохи свои блошиные свадьбы справляют. Кроличья кровь, как вино, на этих свадьбах рекой льётся. Да кролик-то этого не замечает — у него у самого праздник!
Жалко, недолгий. Утром опять пахать. И не пахать нельзя. Сам с голоду околеешь, да и детишки перемрут. А их-то вон уже сколько настрогал.
Да и попробуй только строптивость проявить — съедят. Оно, конечно, так и так съедят в конце-концов. Так ведь не сейчас же. Не сию минуту. А где-то в отдалённом неясном будущем. А пока приходится пахать, пахать, пахать.
Лисы пахать заставляют. Хитрые они, лисы. За всеми наблюдают, всех контролируют. Всем мозги промывают. Рассказывают кроликам о том, какое это счастье — пахать. Какая честь и геройство.
Призывают активнее плодиться.
— Вы, кролики, давайте, плодитесь, а мы тем из вас, кто на этом поприще отличится, капусты подбросим. Немного так, но всё-таки.
Но страшнее лис — волки. Эти просто жрут кроликов с потрохами. Пищевая цепочка — ничего личного. Вот только если кто из длинноухих размышлять да рассуждать начнёт — тогда да! Вот тогда он — враг! А с врагами — сами знаете как. Не просто сожрут, а постепенно. Медленно и мучительно. В назидание, так сказать. Чтобы другим неповадно было.
А то ведь додумался один! Можно, говорит, и без продолжения рода похоть удовлетворять. Не в средние века, мол, живём. Есть и контрацептивы, и извращения всякие. Зачем же малышей-то плодить, чтобы они потом так же как и мы всю жизнь мучились? А вот если кроличий род прекратится, так волкам друг друга жрать придётся.
Ну и что? Скушали бедолагу. С особым цинизмом. Больно умный! Утопист, блин!
А кроличий род никогда не прекратится. Плодятся, как те блохи. Инстинкт! Мало кто из них о жизни задумывается. Пахать надо. Потомство кормить. Да и радость в жизни только одна — кто же от неё откажется?»
— Что-то очень уж подозрительно в тему, рассказик-то, — ухмыльнулся Боб. — Уж не ты ли сам его и сочинил-то, а? Признавайся!
— Я, — улыбнулся Эндрю. — От тебя не скроешься.
— Вот молодец! — Даша обрадованно засмеялась. — Да ты настоящий писатель! Ну, никогда бы не догадалась!
