«Он закусил вяленым мясом и продолжил свой путь. Густой подлесок скрывал его от врагов, а мягкий мох заглушал шаги. Ему не в первой было устраивать засады вблизи ведущих к воде тропинок. Он был опытным охотником. Четырнадцать высушенных черепов были развешены по углам его хижины. Он был вторым по авторитету в племени — после вождя. Он заслужил уважение остальных воинов тем, что всегда охотился один. Ему ничего не стоило справиться один-на-один с любым воином из любого из соседних племён. Он был вынослив, силён и быстр, как леопард.
Конечно, охотился он не только на воинов-мужчин. Если ему на пути попадался старик, или женщина, или даже ребёнок, он не упускал и эту добычу: череп есть череп. Чем больше черепов, тем больше почёта, уважения и власти.
Чаще всего он не убивал своего пленника сразу, а приводил его в селение. Чтобы не тащить труп на себе. Иногда он даже сохранял своему пленнику жизнь, кормил его и хорошо с ним обращался. Конечно, и он, и пленник, оба знали, что рано или поздно настанет день жертвоприношения. И оба относились к этому спокойно, потому что какой смысл жить в страхе перед неизбежным.
Внезапно земля ушла из-под его ног и он оказался висящим в воздухе вниз головой. А из-за кустов с радостными восклицаниями появились враги с кольцами в носу и раскрашенными охрой лицами.
Его привели в деревню и привязали за руки и за ноги к двум толстым глубоко врытым вертикально в землю брёвнам.
— А ну, сынок, поджарь-ка его, — сказал один из воинов мальчику лет восьми, подавая ему горящую головню. Мальчик быстро и ловко воткнул горящий конец пленнику в задний проход. Пленник заорал и задёргался. Племя, собравшееся вокруг, загоготало и заулюлюкало. Второй мальчик с горящей веткой в руках подошёл к привязанному спереди и начал жечь ему гениталии. Несчастный выл и метался, волосы у него в промежности весело потрескивали, а толпившиеся вокруг женщины и девочки начали приплясывать от восторга.
— Мама, а зачем нужно его поджаривать, — спросила малышка лет четырёх стоящую рядом молодую женщину, показывая пальчиком на извивающуюся от боли жертву.
— Ты что, не понимаешь, глупенькая? Так он будет гораздо вкуснее».
— Они что, правда его съедят? — с расширенными от ужаса глазами спросила Кристина.
— Конечно, съедят, — подтвердила Наташа.
— А разве люди едят людей?
— Есть такие люди, которые едят. Каннибалы называются. Или по-русски — людоеды. Сейчас их, наверное, уже почти не осталось, а лет двести-триста тому назад много было в разных частях света.
— Значит, теперь люди лучше жить стали?
— В чём-то лучше, в чём-то нет, — ответила Наташа, вспоминая своё детство.
— А почему ты вдруг такая грустная стала? — спросила Кристинка, беря Наташу за руку и заглядывая ей в глаза. — Из-за рассказа?
— Да, из-за рассказа, — на глаза старшей девочки навернулись слёзы. — Пойдём ужин готовить. Наши мужчины, наверное, проголодались.
