Шла мобилизация в Красную Армию. Виктор не колебался ни минуты. Он твердо знал: его место в боевом строю. С этим намерением он и пришел в военкомат. Посмотрев документы юноши, работник военкомата вернул ему паспорт.
— Ваш год не подлежит призыву. Когда будет необходимо, получите повестку.
Виктор даже не нашелся, что ответить, отказ был для него совершенно неожиданным. А огромная очередь призывников и добровольцев подпирала.
— Не задерживай, молодой человек, придется подрасти немного.
Удрученный, вернулся домой.
— Что случилось, Витя? — спросила мать, испуганная его бледностью.
Виктор ничего не ответил, не мог ответить. Разочарование и огорчение слились в одно неприятное чувство обиды. Мать не стала надоедать расспросами, молча подала обед и села у окна. Виктор поел, посмотрел на грустное лицо матери и решил рассказать ей все.
— Мама, я был в военкомате.
— Зачем, сынок? — вздрогнув, спросила мать.
— Я хочу идти добровольцем на фронт.
— Да ведь тебе только семнадцать, рано еще, сынок.
— Родина в опасности, мама, и я должен быть в рядах ее защитников.
— Но Родина пока не требует, чтобы ты именно сейчас шел на фронт.
— Мама, если мое сердце требует, значит, требует и Родина.
— Витя, зачем ты так говоришь? Подумай, не спеши, — на глазах матери блеснули слезы.
— Я уже думал и очень серьезно. Вот представь себе, если в борьбе с врагом погибну я, все вы — ты, папа, Валя, Тося — будете страдать, но переживете, если что-то случится с вами (пусть этого никогда не будет), для меня это будет беда, страшное горе, но жить все-таки придется. А если фашисты захватят Родину, поработят весь народ, ни для кого жизни не будет.
— Витя, дорогой мой, — дрожащим голосом произнесла мать, — рано тебе, куда ты так спешишь? Придет и твое время.
Виктор посмотрел на мать. Ему стало жалко старенькую добрую маму, хотелось обнять и успокоить ее, но он вспомнил страшные слова: "Над страной нависла угроза" — и сказал твердо:
— Мама, я все равно добьюсь своего.
— Сынок, подумай, тебе ведь учиться надо.
— Да, учиться надо, но теперь уже военному делу.
Еще несколько раз побывал Виктор в военкомате: убеждал, требовал, просил. Но все напрасно. Тогда он устроился работать на пристань, где требовалось сейчас много просто здоровых людей. Перед началом учебного года проводил в город Лиду. Она поступила, как и мечтала, в институт.
Работал Виктор с полной отдачей, не щадя ни сил, ни времени. Работал самозабвенно.
Однажды начальник причала Николай Степанович, коренастый пожилой человек с добрыми внимательными глазами, подозвал Виктора и поинтересовался:
— Как твое здоровье, сынок?
— Нормально, Николай Степанович.
— Да не совсем, видно, нормально. Вижу: переживаешь о чем-то сильно. Дома все в порядке?
— Дома все хорошо.
Николай Степанович внимательно посмотрел на Виктора, вздохнул и произнес:
— Толковый, старательный ты парень, и душа у тебя честная, поэтому больно смотреть в твои печальные глаза.
Виктора тронули слова Николая Степановича, и он, поколебавшись, откровенно признался ему, что виною всему разлука с любимой, а совесть не позволяет сидеть ему, молодому, здоровому, здесь, в тылу, в то время, когда враг стремительно захватывает города и села Родины.
Николай Степанович вздохнул.
— Пока здесь, сынок, воюй. А ты воюешь хорошо.
Эти слова несколько успокоили Виктора, а на второй день он вдруг получил вызов в военкомат.
В военкомате Виктору выдали направление в Минометно-пулеметное училище. А на дворе был уже лютый декабрь. Ранним морозным утром Виктор Казинцев вышел из дома и направился к крутому обрыву, где стояла вся заснеженная, одинокая березка. Выкатившееся из-за леса солнце осветило деревце, и оно заискрилось, засияло, будто усыпанное бриллиантами.
Широкая Волга, закованная льдами, напоминала большое ровное поле в холодно-белом убранстве. Юноша постоял, подумал, и у него тоскливо защемило сердце.
Проводить Виктора на вокзал пришла вся семья. Только отец был сильно занят на работе, поэтому простился с сыном еще утром. Поздно ночью из Канадея приехала Лида. Ее отпустили на два дня. Смущаясь, краснея, она прибежала на вокзал. До прибытия поезда оставалось тридцать минут. Ожидание было томительным. Пожелания, просьбы высказаны были еще накануне, и теперь все не знали, о чем говорить. Каждый волновался и переживал расставание по-своему. Младшие сестренки смотрели на Виктора с гордостью, уважительно, наказывали ему, чтобы он скорее возвращался с победой и непременно героем. Лида была грустна и молчалива, смотрела на друга с нежностью, страхом. Мать внешне была спокойна. Она старалась не показать Виктору своей слабости, не расстраивать его перед разлукой. Но куда же скроешь свои чувства? Взгляд ее совсем потух. Она тяжело подняла руку и медленно провела ею по щеке сына, как бы стараясь запомнить милые, любимые черты его лица, оградить от всех бед.
— Не волнуйтесь, ничего со мной не случится. Все будет хорошо, я вернусь, — тихо произнес Виктор.
