Коротко и мягко пророкотал инфор. Мы с Робином вскочили одновременно, но я первым оказался у аппарата.
– Улисс? – услышал я хрипловатый голос Борга. – Ты, наверное, спал?
– Нет… ничего…
– Извини, что разбудил. У меня не оказалось другого времени, а поговорить нужно срочно. Можешь прийти?
– Да.
– Ну, быстренько. Сектор шесть, каюта восемьдесят семь.
Я бежал, не останавливаясь. Перед каютой Борга постоял немного, чтобы отдышаться и совладать со своим лицом.
Борг сидел за столом и покручивал карманный вычислитель. Увидев меня, он встал, плотный, коренастый, с белокурыми завитками, будто приклеенными к мощному черепу.
Мы стояли друг против друга, и он спросил в упор:
– Ты все обдумал?
Я знал: в эту минуту решается многое. Было ещё не поздно. Мгновенная ассоциация вызвала мысленную картину: освещённое окно у лесной опушки, из окна глядят на меня вопрошающие глаза…
– Я готов.
Ну вот, сказал – и вроде легче стало. Всегда нас томит неопределённость. А потом, когда решение принято…
Борг подошёл совсем близко. Его глаза надвинулись, издали они голубоватые, а вблизи водянистые, и в них моё смутное отражение. Я подумал, что он посылает мне менто, но уловить ничего не мог – ни слова, ни настроенности.
– Не понимаю, – сказал я.
Глаза отодвинулись.
– Улисс, – сказал Борг, – сегодня, кажется, разговор у нас получится.
– Конечно, старший. Только, если можно, не надо о том, что не проверено, опасно… С середины, если можно.
– Хорошо. Завтра мои ребята начнут собирать кольцо вокруг твоего корабля. Никто не знает, что это такое, и не должен знать. Модификация двигателя, вот и всё. Одновременно с обкаткой корабля тебе поручено испытать эту штуку. Вот и все.
– Обкатка по ремонтному графику – через двенадцать дней.
– Знаю. Как раз столько, сколько нам нужно.
– Ну и отлично! Пойду, старший. Покойной ночи.
– Покойной ночи.
Но когда я взялся за ручку двери, он окликнул меня:
– Погоди, нельзя же так, в самом деле… «Вот и все… Пойду…» Мне было бы легче, Улисс, если б ты отказался. И если бы отказались другие пилоты. Старый сумасброд поиграл бы с занятной игрушкой – и успокоился бы.
– Ты вовсе не старый, – сказал я.
Борг усмехнулся:
– Но сумасброд, хочешь ты сказать… Ну ладно. Через двенадцать дней полетим, а теперь иди, досыпай.
– Полетим?!
– Да. Я решил лететь с тобой.
– Тогда я отказываюсь. Летать – моё дело.
– Разумеется. Но согласись, что уж больно особый случай. Только моё участие в опыте может что-то оправдать.
– Не выйдет, старший. Я полечу один. И никак иначе.
Мы помолчали. Потом Борг сказал:
– Ладно, ещё вернёмся к этому разговору. Ступай.
Настали трудные для меня дни. «Улисс, что за колечко монтируют вокруг твоей, посудины?» – спрашивали знакомые и полузнакомые пилоты. «Он хочет изобразить модель Сатурна». «Он будет прыгать сквозь кольцо, как учёная собачка»… «Да отвяжитесь вы, – отвечал я. – Говорю, сам не знаю. Модификация двигателя, магнитостриктор новой конструкции. Чего вы ржёте?»
Антонио требовал, чтобы я показал ему программу испытания прибора, – он, видите ли, как лицо, отвечающее за безопасность полётов, должен знать. Я отсылал его к Боргу.
Но особенно осложнились у меня отношения с Робином.
– Я давно мог бы летать первым пилотом на дальней линии, – говорил он. – Шесть раз Самарин предлагал мне это. Шесть раз я отказывался…
– И зря, – отвечал я. – Не надо было отказываться.
– Теперь сам вижу, – сказал Робин, и лицо у него было такое, что я невольно отвёл взгляд, – сам вижу, что был дураком. Хорошо, допустим, ты не знаешь, что надо испытывать, хотя я в это не верю. Но объясни, по крайней мере, почему ты решил лететь один…
Наконец – это было накануне дня, назначенного для испытания, – я не выдержал. Не мог я улететь, рассорившись с Робином. Не мог, вот и всё. Мы заперлись в каюте, и я предупредил его, что ни одна живая душа…
– Ладно, понятно, – прервал меня Робин. – Давай без предисловий.
И я рассказал ему всё, что знал, о кольце Борга и предстоящем испытании.
Некоторое время Робин думал. Я не мешал: такое не сразу переваришь. Потом он спросил:
– Значит, эта штука, которую смонтировали на пульте…
– Да, – сказал я. – Привод автомата. Он введёт в режим синхронизации времени-пространства, он же и выведет из режима по заданной программе.
– А на каком принципе работает хроноквантовый совместитель?
– Не знаю. Теоретическую сторону по-настоящему понимает только Феликс. Ну, ещё, может быть, несколько парней из его института.
– Давай инструкцию, – сказал Робин. – Все-таки свинство с твоей стороны: меньше суток у меня остаётся для подготовки, хоть спать не ложись.
– Робин, полечу я один. Ни к чему подвергать…
– Ни к чему зря сотрясать воздух, Улисс. Вместе летали, вместе и… Давай, говорю, испытательную инструкцию.
Буксир отвёл наш корабль от причала «Элефантины», и мы стартовали.
Для обкатки двигателей после профилактического ремонта было достаточно обычного прыжка к Луне. Но я вывел корабль на касательную по направлению, заданному в инструкции Борга.
