– Что с тобой стряслось, Улисс? – сказал он насмешливо. – Тебя гонят, и ты послушненько исчезаешь. Не узнаю.
– Ничего не стряслось. Просто вижу, что тебе не до нас.
Борг залпом допил вино.
– Если тебе так уж хочется проверить линию, то вот лежит тестер. – Он кивком показал. – Надеюсь, практикант и сам доберётся до «Элефантины».
– Доберусь, – отрывисто сказал Всеволод.
Громовой радиоголос взорвался у меня над ухом:
«Презренья достоин тот, кто чужие тестеры берет!»
Я отшатнулся от динамика и недоуменно посмотрел на Борга.
Динамик заорал ещё воинственней:
«Корабельны закоулки – не для утренней прогулки!»
Борг усмехнулся.
– Просил их, на радиоузле, не рифмовать. Но они считают, что так лучше доходит. Да и верно, пожалуй… – Он взглянул на Всеволода. – Ну, практикант, лети к диспетчеру. Тебя ждут эти… пенаты и лавры. Ты, оказывается, великий шахматист?
Всеволод пожал плечами. Я сказал, что провожу его до шлюза «Элефантины», а то ещё занесёт его куда-нибудь не туда, но он решительно отказался. Он был напряжён, как кошка перед прыжком. Вернее, как рысь. Глаза горели буйным зелёным огнём на бледном лице.
Ладно. В конце концов, управляться с реактивником он умеет, мимо «Элефантины» никак не пролетишь, а там сигнальные огни покажут, где шлюз.
– Можешь сказать, что зачёт сдан, – отнёсся я к Всеволоду. – Не перепутай скафандр в шлюзе. Ну…
Я стиснул его руку.
Всеволод вышел из рубки, а я взял тестер и полез в люк. Но на душе у меня было всё-таки неспокойно. Примерно час спустя я выбрался из узкого и душного тоннеля обратно в рубку. На одной из коек спал под рыжим одеялом человек – я узнал в нём Василя Гинчева, конструктора. Борга не было. Я подплыл к коробке инфора, установленной у входа, и протянул было руку, чтобы вызвать диспетчера «Элефантины», как вдруг вспыхнул глазок аппарата и мягко пророкотал сигнал вызова. Я нажал кнопку ответа.
Это был Кузьма, он потребовал Борга и ужасно обрадовался, когда узнал, что подошёл к аппарату я.
– Ты мне и нужен, Улисс! – закричал он так, что Гинчев проснулся и заворочался на койке. – Слушай, я сдал документы, особо не придирались, обещают через двое суток затащить в ангар. Тебе тут приготовлена каюта. Или ты останешься на ковчеге?
– Да, останусь здесь. Ты управишься без меня?
– Управлюсь, чего там. Слушай, Улисс…
– Погоди, Кузьма. Практикант побывал уже у диспетчера, не знаешь?
– Да нет же! Затем я и вызвал тебя, тут на меня шипят со всех сторон, уж я не знаю, как отбиваться. Срочно гони его сюда!
Я судорожно глотнул и схватился за шею. Мне не хватило воздуха.
– Ты слышишь? – кричал Кузьма. – Его надо срочно на шарик, срочно! Чемпионат начинается, он должен играть непременно. Ты слышишь? Улисс!
– Ни днём ни ночью нет покоя! – проворчал Гинчев.
– Он уже час, как вылетел на «Элефантину», – выдавил я наконец.
– Уже час? – Голос Кузьмы прозвучал тревожно. – Так где же он?
Вот именно – где? Куда его могло занести? Воображение уже рисовало шальной буксир и человека в десантном скафандре, врезающегося в струю плазмы…
– Улисс, ты где? Почему замолчал?
– Пойду его искать. – Я рванулся к двери.
– Подожди! – завопил Кузьма. – Что ещё за глупости! Здесь экраны, отсюда виднее! Сиди у инфора, Улисс, я переговорю с наблюдателями.
Я опустился на какой-то ящик и уткнул лоб в ладони. Лоб был горячий. Стучало в висках. Черт, не хватало ещё головной боли! Никогда я не чувствовал себя так скверно. Что со мной творится? Как мог я отпустить неопытного юнца одного? Не терпелось схватиться за тестер? А, будь я проклят…
Опять загремел динамик:
«Первой смене – на обед, хочешь кушать или нет!»
Я оглянулся на Гинчева. Он лежал, натянув одеяло на голову.
Хоть бы Борг пришёл! Посоветоваться с Боргом. А что он может посоветовать? Если с этим парнем случится беда… если случилась беда, то… я просто не смогу жить.
Не знаю, по какой ассоциации вспомнился мне давний случай на Венере: Тудор не услышал призыва Холидэя о помощи… проехал мимо… Вздор! Проклятый вздор! Ничего такого во мне нет. Ничего примарского. Просто беспечно отнёсся.
Беспечно?..
Больше я не мог сидеть. Ну, скоро ты, Кузьма? Я плавал по рубке, натыкаясь, как слепой, на кресла и койки. Голова болела, будто мне горячими пальцами с силой стиснули виски.
Ну, Кузьма, скоро ты?..
– Что ты мечешься? – услышал я.
Это Гинчев. Выпростался из-под одеяла и уставился на меня. Надо бы что-нибудь принять от головной боли, нельзя же так, продавит сейчас виски…
Замигал глазок инфора. Наверно, и ревун прогудел, но я почему-то не услышал.
– Улисс, ты?
– Да…
– Наблюдатели не видели… – Голос Кузьмы доносился издалека, он прерывался, будто тонул в сером тумане. – Все передвижения фиксируются… на экранах кругового обзора не было…
