– Четверть десятого. Где ты был вчера весь вечер? Я тебя вызывал, вызывал…
– Я развлекался. А в чём дело?
– Развлекался? – Леон хмыкнул с недоверчивым видом. – Мне нужно поговорить с тобой, Улисс. У тебя какие планы на сегодня?
– Мало ли какие планы! Если хочешь, приходи в двенадцать к центральному рипарту. Ты ведь любишь там бывать.
– Ну хорошо. – Леон был явно озадачен. – Я приду.
Не спеша я вылез из-под одеяла, поднял штору. Неяркий бледно-голубой день вошёл в комнату. До чего высокие гостиницы строили в прошлом веке! Из моего окна я видел город с высоты птичьего полёта – так, кажется, любили писать в старых книгах. Я видел голубой купол здания Совета с флагами коммун, и уголок Площади Мемориалов в просвете меж высоких домов, и вдалеке, на севере, телевизионную башню. В излучине реки пышно зеленели сады. Перекрещиваясь на разных уровнях, текли трансленты. В небе то и дело вспыхивали эмблемы праздника Мира, плясали, выстраиваясь, лозунги, струились тексты последних известий и праздничных программ.
В распахнутое окно влетела песня, я вспомнил, что слышал её вчера в каком-то кинофильме. В ней были такие слова:
Начни все сначала… Пока что надо начинать день. Я принял душ, побрился и вышел в коридор.
Мимо проехала самоходная тележка с едой. Из номера напротив выскочила лисица – настоящая, рыжая, – она метнулась мне под ноги, я слегка опешил.
– Вега, сюда! – раздался строгий голос.
Дородный человек с жёлтеньким попугаем на плече вышел из того же номера, извинился передо мной и вместе со своим зверинцем направился к лифту.
Ну вот, подумал я, уже начали лисицам давать имена звёзд. Очень мило. Учёный тюлень Бетельгейзе, дрессированный бегемот Фомальгаут…
Номер Борга был этажом ниже. Я постучался и вошёл.
Борг, в темно-вишнёвом халате и домашних туфлях, сидел в кресле и читал газету. Газеты валялись и вокруг кресла. На столике перед ним стояла початая бутылка красного вина и поднос с едой.
– Садись, – сказал он. – Я ждал тебя. Ешь, пей и читай.
Пить я не стал. Я положил на тарелку кусок мяса, полил его гранатовым соком и принялся есть. Хрустели на зубах поджаренные ломтики хлеба.
– Хорошо бы ещё заказать яичницу с колбасой, – сказал я.
Борг пожал плечами и снова углубился в чтение. Я поднял одну из газет, пробежал заголовки: «Готовьтесь к встрече с саблезубым тигром», «Плиоцен или миоцен?», «Бросок сквозь время»…
Во все времена, подумал я, журналисты изощрялись в придумывании заголовков похлеще. Впрочем, тут как раз был тот случай, когда самые хлёсткие заголовки не смогли бы выразить всю грандиозность проблемы.
«Расселяться в космосе или во времени? Что ещё придумает Феликс?»…
– Послушай, что пишет Джулиано, – сказал Борг из-за развёрнутого газетного листа: – «Понятно, что смещение на час, или на сутки, или даже на минуту даст возможность расселить человечество, так сказать, в различных слоях времени. Одна часть будет жить в том же пространстве, что и вторая, но в разное время, и обе части никогда друг с другом не столкнутся и даже не встретятся. Но как избегнуть физической встречи с постройками прошлого, как организовать совместное пользование объектами долговременного характера, материальными средствами цивилизации? Элементарная логика подсказывает единственный выход: сместить часть человечества в далёкое прошлое, предпочтительно в те времена, простите, в то время, когда ещё ни одно здание не было возведено рукой человека, да и скажем прямо – когда не было на Земле самого человека. Я предлагаю – неогеновая эпоха, век плиоцена, не ближе миллиона лет, но и не далее десяти миллионов…» – Борг швырнул газету на пол, взглянул на меня с усмешечкой. – Ну, что скажешь, пилот?
Что я мог сказать?
– Закажу-ка всё-таки яичницу с колбасой. – Я придвинулся вместе с креслом к шкале заказов. Яичница там значилась, и колбаса тоже, но порознь. Пришлось мне сделать два заказа.
Борг налил себе вина, отпил.
– На Джулиано это похоже, – сказал я. – Всю жизнь изучал кости австралопитеков, а теперь возжаждал увидеть их живыми…
– Чепуха, – сказал Борг. – Австралопитеки, саблезубые тигры – все чепуха. Не будет никакой встречи с ними.
Щёлкнуло окошко подачи – приехала яичница. Она была синтетическая, не такая пышная, как та, в доме Деда, но тоже ничего. Я ел, обжигаясь и облизываясь, а Борг, отказавшийся разделить со мной трапезу, насмешливо поглядывал. Его большие, в белых волосках руки покойно лежали на подлокотниках.
Я спросил:
– Ты решил взять отпуск, старший?
– А что, – ответил он вопросом на вопрос, – халат обязательно ассоциируется с отпуском? – Он ещё отпил из стакана. – Зря пренебрегаешь газетами, пилот. Прочти хотя бы, как комментируют твоё выступление.
Я снова развернул газету, нашёл отчёт о вчерашнем заседании Совета.
