Она не знала всего плана Хазана, но сомневалась, что он будет иметь непосредственное отношение к празднику, а принц, для которого и устраивался бал, обязан будет принять в нем самое активное участие.
Нет, они точно больше не увидятся.
Ализэ почувствовала острую боль, которую не сумела определить: то ли это была тоска, то ли печаль, а может, оба этих чувства, словно два конца одного меча.
Но какое это имело значение?
Девушка вздохнула, увернулась в сторону, чтобы не столкнуться с троицей гоняющихся друг за другом в толпе девочек, и рассеяно заглянула в стекло, к которому прижалась.
За высоким прилавком сидели дети, и каждый из них лакомился гранатовым мороженым, зажатым между румяными хрустящими дисками свежеиспеченных вафель. Родители стояли рядом, улыбаясь или бранясь, вытирая липкие рты и испачканные слезами щеки детей, которых успели перехватить, пока прочие бешено носились по лавке, роясь в хрустальных ванночках, полных фруктовых ирисок и разноцветного марципана, кусочков сахара и нуги из розовых лепестков.
Ализэ слышала их приглушенный смех сквозь стекло.
Она крепче ухватилась за сумку – так, что сердце заколотилось в груди. Ализэ тоже когда-то была ребенком, и у нее тоже были родители, которые так ее баловали. Как же хорошо, когда тебя любят, подумала она. Как это важно.
И тут ее внимание привлекла любопытная девочка, которая помахала ей рукой. Ализэ неуверенно помахала в ответ.
Она была бездомной. И безработной. Все ее вещи умещались в одной потертой ковровой сумке, а из денег осталось всего два медяка. У Ализэ не было ничего и никого, кроме себя, и этого должно было хватить.
Этого всегда хватало.
Даже в самые отчаянные моменты жизни Ализэ заглядывала в глубины себя и находила там мужество двигаться вперед; она находила надежду в остроте своего ума, в ловкости умелых рук, в стойкости неукротимого духа.
Ничто ее не сломит.
Она не сдастся.
Настало время избавиться от невзгод. Хазан поможет, но сначала Ализэ должна сама выбраться из нынешнего положения.
Ей нужно было придумать план.
Как же достать необходимые материалы, чтобы сшить себе платье? Ализэ могла бы раздобыть еще немного монет, однако госпожа Худа пока не выплатила ей аванс за пять заказанных платьев; вместо этого Ализэ должна была перешить тафту, которая теперь лежала скомканной в ее сумке.
Девушка вздохнула.
Два медяка – все, что у нее было, и она почти ничего не могла позволить себе у торговцев тканями.
Она поморщилась и двинулась дальше, мысли ее не останавливались. Мимо на ярко-синем велосипеде промчался пожилой мужчина с косматой бородой и белой чалмой, он резко остановился шагах в двадцати от девушки. Ализэ проследила, как он разворачивает свое узкое тело на сиденье, вынимает вывеску из корзины велосипеда и прицепляет деревянную дощечку к тележке спереди.
«Зубной мастер», – гласила надпись.
Увидев, что девушка смотрит, он поманил ее поближе, предлагая скидку на пару третьих моляров.
Ализэ почти улыбнулась и покачала головой, глядя на происходящее вокруг с легкой грустью. Несколько месяцев она жила в этом царственном городе, но никогда прежде ей не удавалось увидеть его таким, как сейчас – в самый активный, самый чарующий час. Через равные промежутки времени улицы оглашались мелодиями трубадуров с сантурами и сетарами, наполняя сердце восторгом. Ализэ искренне улыбалась, глядя, как веселые горожане, не жалея времени, танцуют и хлопают в ладоши, пока идут мимо.
Вся ее жизнь вдруг показалась девушке неожиданно странной – странной потому, что звуки и сцены, что окружали ее, были настолько противоречиво жизнеутверждающими.
Ализэ с некоторым усилием поборола водоворот эмоций, грозивший перевернуть ее сознание, и сосредоточилась на предстоящих делах. Уверенными шагами она прошла мимо кондитерской и шумного медника по соседству от нее, мимо пыльной ковровой лавки, где разноцветные рулоны были уложены до самого потолка и торчали из дверей, мимо пекарни с открытыми окнами, откуда доносился райский аромат свежего хлеба.
Внезапно Ализэ замедлила шаг – ее взгляд задержался на больших мешках с мукой, что стояли у двери.
Ализэ могла сшить одежду почти из чего угодно, но даже если она сумеет раздобыть достаточно дешевой ткани, платье из мешковины на балу наверняка привлечет лишнее внимание. Если Ализэ хотела затеряться в толпе, ей нужно было выглядеть так же, как остальные, не надевать ничего необычного.
Она задумалась, осматривая себя.
Девушка всегда тщательно заботилась о том немногом, что у нее было, но ее бязевое рабочее одеяние все равно было почти насквозь протерто. Это серое платье всегда выглядело тусклым, но сейчас оно казалось еще более безжизненным и полинявшим от непрерывной носки. Правда, у Ализэ имелось второе платье, но оно пребывало в точно таком же состоянии. Впрочем, чулки все еще были ничего; туфли тоже выглядели сносно, хоть и нуждались в полировке, но прореху на одном носке еще предстояло заштопать.
Ализэ прикусила губу.
