Не будет преувеличением сказать, что эта сцена вызвала у молодого принца столь бурную и парализующую реакцию, что он внезапно пожелал умереть. Камран не представлял себе жизни в мире без своего отца; не мог он представить и жизни в мире, который так поступил с его отцом. Камран спокойно подошел к краю моста, взобрался на высокие перила и бросился в ледяную бурлящую реку.
Его нашел именно дед, именно он нырнул в пенные глубины, чтобы спасти внука, именно он вытащил дрожащее синее тело Камрана из жаждущих рук Смерти. И даже когда прорицатели немало потрудились над оживлением сердца мальчика, прошло несколько дней, прежде чем Камран наконец открыл глаза, а когда открыл, то увидел знакомый карий взгляд деда; его привычные белые волосы. Его родную теплую улыбку.
«Еще рано, – сказал тогда король, поглаживая щеку мальчика. – Не сейчас».
– Ты думаешь, я не понимаю.
Звук голоса деда вернул Камрана в настоящее, заставив его резко втянуть воздух. Он посмотрел на короля.
– Ваше Величество?
– Ты думаешь, я не понимаю, – повторил Заал, поворачиваясь к нему лицом. – Ты думаешь, я не знаю, почему ты это сделал, и я удивляюсь, как ты можешь считать меня таким равнодушным.
Камран ничего не ответил.
– Я знаю, почему поступок того ребенка с улицы так потряс тебя, – тихо произнес король. – Я знаю, почему ты чувствовал себя обязанным спасти его. Нам пришлось многое сделать, чтобы исправить ситуацию, однако меня возмутили не твои действия, ибо я знал, что ты не желал причинить вреда. Более того, я понимаю, что ты вообще ни о чем не думал в тот момент.
Камран устремил взгляд вдаль. И снова он ничего не сказал.
Король вздохнул.
– Я видел лик твоего сердца с того самого момента, как ты впервые открыл глаза. Всю твою жизнь я мог понять твои поступки – я мог обнаружить смысл даже в твоих ошибках. – Заал прервался. – Но никогда прежде я не прикладывал усилий так, как сейчас. Я не могу постичь твой неугасимый интерес к этой девушке, и твои действия пугают меня больше, чем я хочу это признавать.
– К этой девушке? – Камран отвернулся; в груди у него что-то сжалось. – Нам нечего обсуждать в отношении нее. Я думал, мы уже закончили этот разговор. Еще сегодня утром.
– Я тоже так думал, – сказал король с внезапной усталостью в голосе. – Но потом получил доклады о твоем необычном поведении в Баз Хаусе. Все уже обсуждают твою… твою меланхолию, как я слышал.
Камран сжал челюсть.
– Ты защитил девушку в сноде, не так ли? Громко защитил, проявив неуважение к своей тете и запугав экономку.
Принц тихо пробормотал проклятие.
– Скажи мне, – уточнил король, – не была ли это та самая девушка, которую мы должны уничтожить? Та самая служанка в сноде, из-за которой я могу умереть? Та, что едва не приговорила тебя к жизни в подземельях?
Глаза Камрана полыхнули яростью. Он больше не мог заглушать гнев за недавнее предательство деда и больше не мог терпеть эти снисходительные проявления превосходства. Он устал от них, устал от этих бессмысленных разговоров.
Что он сделал не так?
Только сегодня он отправился в Баз Хаус, чтобы исполнить долг, возложенный на него королем; остального принц не планировал. Он не собирался сбежать с девушкой или, что еще хуже, жениться на ней; сделать ее королевой Ардунии. Камран еще не был готов признаться себе в том, что в порыве безрассудства он мог и попытался сделать Ализэ своей королевой – если бы она позволила ему.
Принц не видел смысла размышлять над этим теперь.
Ализэ он больше не увидит никогда – в этом Камран был уверен, – и он не считал, что заслуживает подобного отношения со стороны деда. На сегодняшнем балу принц выберет девушку, которую сочтет лучшей для себя, и с горечью будет стоять в стороне, пока его дед продолжит строить планы по убийству Ализэ. Ни одна из ошибок Камрана не являлась необратимой; ни одна из них не была столь ужасной, чтобы вызывать такое неумолимое осуждение.
– Она уронила на пол ведро с водой, – раздраженно сказал принц. – А экономка собиралась выгнать ее за это. Я вмешался только для того, чтобы девушка сохранила свое место и держалась подальше от чердака. Обыск ее комнаты, насколько вы помните, был моей единственной задачей, и ее увольнение помешало бы нашим планам. Но мои усилия ни к чему не привели. Ее тут же вышвырнули на улицу; ее комната была уже пуста, когда я туда пришел.
Король сцепил руки за спиной, повернувшись лицом к внуку. Он смерил Камрана долгим изучающим взглядом.
– А не показалось ли тебе необычным то, насколько в удобный момент она оказалась уволена? Не приходило ли тебе в голову, что она, скорее всего, сама подстроила это? Что она увидела твое лицо, заподозрила цель твоего появления и решила сбежать таким образом?
Камран замешкался.
На мгновение его выбил из равновесия толчок неуверенности; принцу понадобилась всего секунда, чтобы перебрать все воспоминания, поразмыслить над ними и полностью отбросить любые предположения о двуличности Ализэ, которые он успел бы опровергнуть, собрав достаточно тому доказательств. Пауза, взятая на размышления, стоила ему доверия.
