Сердце Ены сжалось от внезапной боли. Подслушав разговор Яреша и Зорана, ей потребовались месяцы, чтобы смириться с мыслью, что женой княжича визинского ей никогда не стать, а после сегодняшнего она бы и не хотела, и всё же старая влюблённость, похожая на хрупкий хрусталь, рассыпалась, раня.
Рука с горла пропала, пальцы с болезненной лаской заскользили по её скуле, стирая слёзы. Ена не заметила, когда начала плакать, сама вздрогнула, ахнула, ощутив чужие губы на своих. Это был её первый поцелуй, и вместо восторга и удовольствия она оцепенела, растерянная от прикосновения чужого языка и грубости, с которой он разомкнул её губы. Злат успел забрать своё к моменту, когда Ена пришла в себя, упёрлась руками ему в грудь и изо всех сил оттолкнула.
Голова кружилась от мыслей, смятения и происходящего, Ена попыталась отойти в сторону, а в итоге натолкнулась бедром на стол, и стоящие там кубки, звякнув друг об друга, попадали. Злат хоть и отступил, но далеко не отошёл, продолжая удерживать Ену в западне. Даже если она выбежит в коридор… все хоромы, весь двор и сама Визна для неё ловушка. Князь здесь Злат. Осознав своё положение, Ена заставила себя успокоиться и спрятать страх.
– Значит, ты поверил боярам, что Яреш, Зоран и Рокель виноваты в смертях твоих близких?
Несмотря на поцелуй, взгляд Злата оставался ненавидяще ледяным. Он поднял один из упавших кубков, наполнил на половину и осушил.
– Нет, все пытаются мной манипулировать, включая князя сеченского и его сыновей. Я не позволю впредь собой управлять.
– Тогда отпусти их! Если не хочешь видеть рядом, то отправь в Сечень, запрети возвращаться в Визну, пусть там о благополучии местных жителей заботятся. – Ухватившись за возникшую надежду, Ена даже позабыла о грубом поцелуе и вцепилась в руку Злата. С нежностью обхватила его ладонь, безмолвно моля о пощаде.
Она вспомнила все свои плетения, и внезапно возможность отъезда показалось ей выходом. Тем самым, который она искала. Они должны уехать в Сечень, покинуть Визну, и всё наладится. Все будут в безопасности.
Злат опустил взгляд на её руки, бережно держащие его широкую ладонь. Спина покрылась мурашками, а зародившаяся надежда скукожилась, стоило Злату поднять глаза. Там не было ни жалости, ни раздумий. Просто бесстрастная маска когда-то живого лица.
– Я покажусь слабаком, если отпущу предателей, против которых столько доказательств.
– Лживых доказательств!
Злат издал скупой смешок.
– Знаешь, что будет на рассвете?
– Что?
– Их казнь. А тебя наверняка накажут вместе с ними.
Ена обмякла, привалившись спиной к стене. Колени ослабли, голова мигом опустела.
– Оставайся моей наложницей.
Она задохнулась, не готовая к такому требованию. Застыла, округлив глаза от столь скорой перемены темы.
– Сияна мне нужна как княгиня из-за власти своего отца, но женой я всегда хотел видеть тебя. Нынче, даже если Яреш признает тебя дочерью, женой стать ты мне не сможешь, но твою жизнь я в силах спасти, сделав любовницей. Будешь жить при дворе в отдельном тереме, а родишь детей, я их признаю. – Его откровенность и прямолинейность обескуражили.
Он не просил, скорее ставил ей условие, из-за чего Ена возмущённо задохнулась.
– Нет.
– Нет? – с удивлением переспросил Злат.
Ена выпрямилась, вздёрнув подбородок. Внутри всё ходуном ходило от страха, от мыслей о петле, чудилось, что та уже затягивается на горле, мешая говорить и дышать, но его предложение было оскорбительным.
– Шлюхой, пусть и княжеской, я не стану.
По лицу Злата прошла тень. Он медленно подошёл ближе, Ена не дёрнулась, когда его рука почти невесомо заскользила по её бедру, потом от талии к груди и до шеи. В этот раз Злат сдавил до боли, так что Ена захрипела, стараясь отцепить его пальцы. В ушах зазвенело от того, как Злат несколько раз дёрнул на себя и обратно, впечатав Ену в стену. В затылке заныло от слабых ударов.
– Нет, Ена, ты не поняла, – зашептал Злат на ухо, его пальцы причиняли боль, но уже не душили. – Смерть наступит не сразу. Яреша, Зорана и Рокеля сперва будут бить, пытать и мучить, пока они не начнут вопить и молить о смерти. Пока их лица не изуродуют до неузнаваемости в назидание всем предателям. Им не оставят ни одежд, ни гордости, ни зубов, ни языков. Вздёрнут Зорана, вынудив Яреша смотреть, к чему привело его самомнение. Затем вздёрнут самого князя, а Рокеля оскопят и приставят к тебе – моей наложнице, – хочешь ты того или нет. И каждую ночь Рокель, безголосый и опозоренный, будет стоять и смотреть, как я буду тебя брать. Он будет стоять и молчать. Уверен, после такого вряд ли кто назовёт меня слабым князем, а может, и все бояре присмиреют, воспринимая только силу.
Ена побелела как полотно, против воли тело мелко задрожало, воображение рисовало жуткие картинки, и её ужасала не сама смерть, а позор, к которому Злат был готов прибегнуть. Ещё неделю назад она не смогла бы поверить таким угрозам от него, но ещё неделю назад она не верила, что своих друзей он способен посадить в клетку, а от неё требовать стать его любовницей.
