Жизненный путь выдающейся русской певицы Надежды Васильевны Плевицкой (1884–1940) завершился поистине трагически. В смертный час рядом с ней не оказалось ни одного близкого человека. Исчезли те, кто ее страстно и нежно любил и кого она дарила своей любовью. Хуже того, от нее отвернулись все, кто многие годы ей рукоплескал, кто искренне восторгался ее талантом, кто плакал, слушая ее голос. Они не простили Плевицкой того, что, стараясь заслужить возможность вернуться с чужбины на родину, она согласилась участвовать в невероятных по изобретательности операциях советской разведки. Действие книги Леонида Млечина разворачивается на фоне драматичной истории русской эмиграции.знак информационной продукции 16+
Ее жизнь закончилась самым трагическим образом. В смертный час рядом с ней не оказалось ни одного близкого человека. Исчезли те, кто любил ее так страстно и нежно и кого она дарила своей любовью. Хуже того, от нее отвернулись все, кто так ценил ее, кто годами и десятилетиями рукоплескал ей, кто искренне восторгался ее талантом, кто плакал, слушая ее голос.
И никому не дано было предвидеть, что всё переменится! Что слава и признание вернутся к ней через полвека после смерти. Но в эти последние часы мир был отрезан от нее тюремной решеткой. Она умерла в заключении, потому что связала свою жизнь со специальными службами.
Блистательная певица и одаренная актриса, привычная исполнять различные роли, она, конечно же, не понимала, в какие опасные игры ввязалась. И некому было ее предупредить, что в жестоком и несентиментальном мире спецслужб нет места дилетантам и любителям.
Ее жизненный путь и сегодня во многом остается загадкой. Ее судьба ставит исследователей в тупик. В эмиграции, забыв ее божественный дар, клянут певицу за предательство. В России восхищаются ее талантом, как правило, вычеркивая из биографии годы работы на советскую разведку.
Надежда Васильевна Плевицкая, чудесно исполнявшая русские народные песни, вошла в историю не благодаря своему пленительному голосу, а из-за того, что в далеком турецком местечке Галлиполи вышла замуж за покинувшего Россию в ноябре 1920 года видного военачальника белой армии, генерал-майора Николая Владимировича Скоблина.
Семь лет, с 1930 по 1937 год, Николай Скоблин, заметный человек в русской военной эмиграции, глава объединения чинов Корниловского ударного полка, тайно работал в Париже на советскую политическую разведку. И Плевицкая ему во всём помогала. Осенью 1937 года Скоблин участвовал в тщательно подготовленной операции, увенчавшейся успехом. Но ему этот успех обошелся дорого. Он потерял всё — включая жизнь. И погубил любимую жену.
Гражданская война фактически закончилась с эвакуацией белой армии из Крыма в ноябре 1920-го, но противостояние враждующих сторон на этом не закончилось.
Оперативная группа советской разведки, не привлекая в себе внимания, похитила в Париже среди бела дня главу русской военной эмиграции генерал-лейтенанта Евгения Карловича Миллера и тайно доставила его в Москву. Но, как это случается и с самыми хитроумными замыслами, в последний момент что-то пошло не так. Председатель Русского общевоинского союза (РОВС) генерал Миллер оказался более предусмотрительным, чем могли предположить люди, хорошо знавшие этого пунктуального и исполнительного служаку. И роль генерала Скоблина в похищении стала известна.
Арестовать его французская полиция не успела. Он бесследно исчез. Вместо него на скамью подсудимых посадили его жену — Надежду Васильевну Плевицкую. На процессе в Париже обвинению так и не удалось доказать, что она знала о готовящемся похищении, помогала мужу и причастна к работе советской разведки, но ей пришлось ответить за всех, и ненависть русской эмиграции обрушилась на нее.
Вот что, не скрывая своих чувств, писал после судебного процесса знаменитый разоблачитель тайных агентов Владимир Львович Бурцев, бывший народоволец, который тоже покинул Советскую Россию и обосновался в Париже:
«Прошение Плевицкой о кассации приговора по ее делу отвергнуто.
Приговор суда, таким образом, вошел в силу.
Плевицкой предстоит впереди 20 лет каторжных работ. То есть вечная каторга. То есть медленная смерть.
Суд, осудивший Плевицкую на 20 лет каторжных работ, сделал справедливое дело. С полным убеждением мы можем сказать:
— Есть судьи во Франции!
Это должны знать и большевики.
Об этом решении французского суда с гордостью будет рассказано на страницах истории и русских, и французских судов.
Французские присяжные всегда склонны бывают выносить возможно более мягкие приговоры женщинам, которые действовали под влиянием мужей. Но в деле Плевицкой присяжные вынесли свой суровый приговор именно потому, что они не находили для нее никаких смягчающих обстоятельств.
На суде прокурор был прав, когда в своей речи высказал сожаление, что по закону не может для Плевицкой требовать большего наказания, чем 20 лет каторжных работ. Пусть она гниет в каторжной тюрьме!»
Ни на следствии, ни на суде Надежда Васильевна Плевицкая ничего не рассказала. Не выдала никого из советских разведчиков. Ни в чем не призналась. Такую тактику избрала защита. Но русская эмиграция в Париже уверилась, что именно Надежда Плевицкая с ее властным характером, а не более мягкий — и после стольких лет брака всё еще влюбленный в нее — Николай Скоблин, установила связь с Москвой и взялась исполнять задания большевиков.
Эмиграция совершила ошибку. Генерал Скоблин ничего не делал без согласования с женой. Но именно к нему, а не к Плевицкой в сентябре 1930 года явился агент-вербовщик советской разведки. Ее в Москве рассматривали лишь как надежного помощника Скоблина.
