Татьяна Владимировна терпеливо выслушала первый отрывок, но когда кум начал объяснять его своими словами, устало вздохнула и, пожелав всем спокойной ночи, вышла из гостиной. Мать Димы не любила подобные разговоры, потому что не верила ни в бога, ни в чёрта. Набожность Татьяна Владимировна считала прерогативой слабых личностей. Себя она считала сильным человеком. Она и вправду была женщиной сильного характера. Но была у неё одна слабость – слабость к особям противоположного пола. Её супруг знал об этом. Знал об этом и сын. Сергей Дмитриевич прощал ей измены – потому что любил её без памяти, а Дмитрий Сергеевич, всей душой ненавидя «левые» действия матери, старался не придавать этому большого значения. Он чтил мать свою, когда та изменяла его отцу, и чтил отца своего, когда тот позволял себе уйти в небольшой запой. Слава богу, ни те, ни другие огрехи не имели никаких тривиальных последствий и не продолжались долго.
Закрыв «священное писание», дядя Миша в очередной раз внимательно посмотрел на своего крестника, который уже устал от священных нотаций.
– Вот так, сынок… – положив карманную библию на журнальный стол, протоиерей обнял своего крестного сына одной рукой и посмотрел ему в глаза. – Тебе уже восемнадцать…
– Скоро девятнадцать. – Уточнил Дмитрий.
– Тем более… Дело близится к женитьбе… Смотри, если не чувствуешь сил не прелюбодействовать, – не женись! Это штука такая, дьявол в этой сфере орудует только так.
– Знакомо. – Задумчиво промолвил Дима и, пожелав крестному приятных снов и спокойной ночи, ушел.
Оставшись в одиночестве, Михаил Николаевич с болью в сердце вспоминал, как сам поддался влиянию самого скрытного и злейшего врага всего человечества. Случилось это без малого тридцать лет назад.
В тот злополучный вечер отец Михаил – тогда еще просто Миша, студент духовной семинарии – возвращался домой. Дул сильный порывистый ветер, было холодно. У самого подъезда Михаил боковым зрением увидел приближающуюся к нему молодую женщину приятной внешности.
– Вы не обидитесь, если я немного пообщаюсь с вами? – любезно спросила она, как-то загадочно вглядываясь в благородное лицо статного черноволосого юноши.
– Нет, – Миша растерянно мотнул головой. – Вовсе нет. Разве можно на такую женщину обидеться…
– Вот и славно, – незнакомка приятно улыбнулась и тут же стала предельно серьезной. – Вы верите в бога?
– Разумеется. А как вас зовут?
– Меня зовут Ксения…
– А меня – Михаил Николаевич. Можно просто Миша.
– Михаил Николаевич, вы хотели бы жить вечно?.. – Ксения прочитала в его взгляде недоумение и уверенно добавила: – Жить вечно без старости и болезней хотели бы?
– Это, конечно, соблазнительно, – на правильном лице молодого человека засияла глуповатая улыбка. – Вы, если хотите много чего сказать, давайте-ка лучше ко мне зайдем.
Михаил Николаевич вошел в подъезд. Женщина вошла вслед за ним. Они молча поднялись на второй этаж и вошли в его квартиру.
– Вы присаживайтесь, – юноша указал на кресло в комнате.
– Я, вообще-то, ненадолго, буквально две-три минуты, – свидетельница Иеговы кротко улыбнулась.
– Может, чайку?
– Да, – Ксения снова обронила непринужденную улыбку. – Было бы очень хорошо.
– Пойдемте-ка на кухню… – Семинарист помог даме снять пальто и повлек ее на кухню. – Вы не волнуйтесь, – строго сказал он, когда женщина уселась за стол. – У меня нет никаких меркантильных…
– Да, – приятный бархатный голосок перебил грубый бас. – Вы не похожи на похотливого кобеля, – Ксения гордо и в тоже время мягко посмотрела в большие черные глаза собеседника. – Извините за вульгарность. Я просто привыкла говорить обо всем прямо.
– Нет, нет, это вовсе не вульгарность, – Михаил Николаевич притворно засмеялся. Свидетельница Иеговы усмехнулась и устремила взор в окно.
Семинарист поставил чайник на огонь, налил в чашки чая из заварного чайничка, снова посмотрел на женщину. Ксения грустно смотрела в окно – на поникшие акации, закрывающие стоящий напротив трехэтажный дом почти наполовину.
– Ваша местность напоминает мне дворик моего детства, – задумчиво произнесла женщина.
Затем Ксения подошла к окну и, скрестив руки на груди, некоторое время любовалась видом из окна. Михаил Николаевич в это время сидел на табуретке и рассеянно бегал взглядом по безупречному телу гостьи. Когда она повернулась к нему лицом, он смущенно отвернулся.
Крупные бедра и изгиб талии приятно радуют глаз, особенно если знаешь, что обладательница всего этого имеет также красивое лицо и пышную грудь, но… Семинарист не должен поддаваться вожделению! Тем более, он женат! В то время он уже год как был женат.
– У меня был приступ ностальгии, – свидетельница Иеговы грустно улыбнулась, села за стол.
– Это разве плохо… – успокоительным тоном сказал Миша и тут же услышал гул чайника.
Молодой священник наполнил чашки кипятком и уселся за стол. Легкая улыбка и выразительный взгляд сектантки мутили его рассудок. Стараясь отогнать от себя нетрезвые мысли, будущий поп начал мысленно читать «отче наш», при этом чайная ложка, зажатая в его мощных пальцах, суетливо нарезала круги в чашке чая.
