– У человека – двести восемьдесят дней.
– Да, ну так что?
– Так вот что: я полагаю, что у вас нет выраженного синдрома Маугли, или вы бы уже знали. Вы были бы уже близки к родам.
– Вы шутите?
– Нет, – ответил он, – но у вас его явно нет. Может быть, синдром Маугли в стертой форме. Если так, то беременность может вдруг пойти ускоренно, и вы от самого начала беременности вдруг окажетесь в нескольких днях от ее конца.
– Вы шутите.
– Пока мы говорим, я смотрю литературу. Потрясающая штука – Интернет, иногда. Два случая в этой стране синдрома Маугли в ослабленной форме. Даже если сделать тест, мы сможем только сказать вам да или нет. Как с синдромом Дауна: можно сделать тест и сказать, есть он или нет, но без амниоцентеза никто не скажет, насколько он выражен.
– Синдром Влада означает аборт автоматически. А синдром Маугли? – спросила я.
Он помолчал, потом сказал, тщательно подбирая слова:
– Автоматически – нет. Но врожденные дефекты могут быть… гм… очень серьезные.
– Я никогда не слыхала раньше, чтобы вы нервничали, доктор Норт. Чего я не знаю, из-за чего вы заговорили таким тоном?
– Если у вас стертая форма синдрома Маугли, то в понедельник зародыш может на ультразвуковом исследовании оказаться больше срока, до которого в этом штате разрешен аборт. При этих возможных врожденных дефектах, Анита, вам не хотелось бы лишать себя вариантов.
«Да-а», – подумала я.
– Значит, в два часа?
– Приезжайте в больницу св. Иоанна, прямо в отделение акушерства.
У меня сердце забилось в глотке:
– Отделение акушерства? Вы тут не забегаете вперед, доктор?
– У меня в кабинете пришлось бы брать кровь и отправлять на анализ. В больнице все результаты будут намного быстрее. Если по результатам захотим посмотреть подробнее, то в больнице есть УЗИ, которое нам понадобится.
– Ультразвук и у вас в кабинете есть, – напомнила я.
– Есть, но у них аппарат чувствительнее. Мы быстрее получим информацию, а быстрота здесь действительно существенна, Анита.
– О’кей, будут там в два.
– Отлично.
– Кстати, сегодня у вас очень жесткая манера общения с больными.
Он засмеялся:
– Я вас хорошо знаю, Анита. Если вас не напугать, вы найдете предлог не приехать.
– Вы специально для этого преувеличиваете? – спросила я.
– Увы, нет. Я просто выложил вам все более прямо, чем сказал бы другой пациентке. Но других моих пациенток не надо тащить за шиворот, чтобы они просто в кабинет приехали.
– Вы не в кабинете меня ждете, док, а хотите, чтобы я приехала в больницу. Я туда попадала только когда бывала ранена на службе.
– Это вы уже на попятный пошли?
Я вздохнула:
– Нет, приеду. – Подумала об одной вещи и решила, что надо спросить. – Я могу привести с собой сопровождающих в отделение акушерства? Сейчас не так, как в моем детстве, когда все запрещено?
– Можете привести друга держать вас за ручку, если хотите, но так как нам может понадобиться УЗИ малого таза, это должен быть близкий друг.
Блин, еще и УЗИ…
– По крайней мере один будет настолько близкий, чтобы находиться при мне. Остальные могут подождать за дверью.
– Остальные? – спросил он.
– По крайней мере один бойфренд, если не больше, и охранники.
– Охранники? Вам грозит опасность?
– Почти всегда, но это не… это не то что за мной гоняются враги или что. Скажем так: этот визит может вызвать у меня сильный стресс, а в обозримом будущем мне не следует подвергаться стрессу без сопровождения.
– Загадки загадываете? – спросил он.
– Не намеренно.
– Обычно вы чертовски прямолинейны, Анита.
– Извините, это такая вещь, которую я по телефону объяснить не могу.
– О’кей. Вся эта ситуация – она сказывается на вашем здоровье?
Я подумала и ответила:
– Может быть. Думаю, что да. – До меня тут дошло, что если я перекинусь по-настоящему, то потеряю ребенка, и вся эта ситуация разрешится раньше, чем мы даже ее обдумаем. Но я просто не могла найти короткое объяснение, что со мной происходит. – Так я могу привести с собой людей?
– Если я скажу «нет»?
– Тогда у нас проблема.
– Сколько человек?
– Надеюсь, что не больше четырех… – Я быстро прикинула в уме. Двое телохранителей и по крайней мере по одному представителю от каждого зверя, который во мне есть. – Пять.
– Пять, – повторил он.
– Из них по крайней мере двое – это бойфренды.
– Потенциальные отцы?
– Да.
– Если будут вести себя прилично, то ладно.
– Если кто и будет вести себя неприлично, то это я, – сказала я и повесила трубку.
