Он опустил глаза, потом встал с дивана и заходил по комнате, подойдя к краю ковра.
– Я только вижу, когда смотрю на Самсона, что он неплохо выглядит, моего роста, и… я просто не хочу, чтобы ты с ним трахалась. Но так как я вообще не хочу, чтобы ты с кем-то трахалась, кроме меня… – Он развел руками.
– Я затронул больной вопрос? – спросил Сэмюэл.
– Давний спор, – ответил Жан-Клод.
– Если тут есть проблема, – сказал Самсон, – оставим этот вопрос. У нас было впечатление, что никто не будет возражать, если Анита расширит свой список мужчин.
Ричард скрестил руки на груди:
– А если мы не станем этого делать, потому что я недоволен, и тогда твоя мать… – Он закрыл глаза. Его лицо отражало борьбу кучи противоречивых чувств. – Помоги мне Бог, но ты со своими братьями влип в куда большие сексуальные проблемы, чем все мы. Если я скажу «нет», и случится худшее… – Он расхаживал по краю ковра, будто стены все еще были на месте. – Я не хочу на это смотреть, но это должно быть решение Аниты. Я не скажу «нет». Никто из нас не моногамен, так чего мне злиться?
Он стоял, скрестив руки на груди, сгорбившись, будто у него что-то болело.
– Анита? – спросил Сэмюэл.
Я посмотрела на него, все еще стоящего. И вздохнула.
– Я бы тоже не стала расширять список мужчин, честно говорю, но, как объяснил мне Жан-Клод, мне нужен новый pomme de sang, и лучше раньше, чем позже. Я не обещаю, но соглашаюсь попытаться.
Это я сказала, ни на кого не глядя, потому что очень это было трудно – при троих мужчинах, с которыми я уже сплю, согласиться попробовать нового любовника.
– Хорошо, – сказал Сэмюэл, и такое облегчение было в одном этом слове, что я взглянула на него.
Он улыбался, глаза его сияли от счастья, и в них были слезы. Непролитые слезы. В этот момент я поняла: он смирился с мыслью, что его жена соблазнит кого-то из их сыновей, и он убьет ее, а сын станет безумным, и его тоже придется убить, и… слишком много какой-то эдиповости, чтобы выразить словами. Сэмюэл смирился, что когда-нибудь произойдет худшее, и вдруг пришло спасение. Как человек, который ожидал палача, и вдруг пришло помилование от губернатора.
Я еще сама не разобралась в своих чувствах насчет расширения списка, но было невероятно хорошо – для разнообразия – быть чьим-то спасением от безжалостного рока. Быть спасителем, а не палачом – знаете, чертовски это хорошо звучало.
Сэмюэл улыбнулся Жан-Клоду, и получилось это у него, как многое другое, очень по-человечески. Я поняла, что он, подобно Огги, может быть куда «нормальнее» других вампиров. Это у него вампирский трюк, как у Огги? Может быть. А мне надо в это влезать и раскрывать его тайну? Не-а. Хватит на сегодня великих откровений, хотя в них я не виновата. Очень постараюсь больше ни во что сегодня не вляпываться. Моя цель – закончить эту серию встреч так, чтобы ничего больше плохого не стряслось. Так отчего я так волнуюсь?
Я снова села рядом с Жан-Клодом, но Ричард садиться не стал. Он остался стоять, сложив руки на груди, ссутулившись, как от боли. Я знала это выражение его лица, обычно означавшее, что у нас намечается серьезная ссора. Сегодня я ссориться не хотела ни с кем, а с Ричардом – особенно.
Жан-Клод тронул меня за руку. Я вздрогнула, обернулась к нему.
– Что случилось, ma petite?
Я посмотрела на него многозначительно и глазами указала нашего третьего.
– А, – сказал Жан-Клод.
Я вцепилась в руку Жан-Клода и попыталась предупредить грядущую ссору.
– Ричард? – позвала я.
Он обернулся ко мне – темно-карие глаза пылали.
– Что? – Так злобно прозвучало это слово, что даже он сам поморщился. – Извини, Анита. Так в чем дело?
– Чтобы уйти, тебе не обязательно начинать со мной ссору.
Ну вот, все честно и так мирно сказано, как я только могла.
Он нахмурился:
– Что это должно значить?
– То, что с момента, когда мы стали говорить с Сэмюэлом о его детях и их проблеме, ты все сильнее напрягаешься.
– А если мы будем рассуждать насчет того, чтобы я переспал с тремя новыми женщинами, и две из них семнадцатилетние, ты злиться не станешь?
Я подумала и ответила:
– Стану.
– Так не ожидай, что я буду доволен.
– Что ты хочешь, Ричард, чтобы я сделала? Извинилась? Так я даже не знаю толком, за что именно. Как бы там ни было, я тебе говорила, что про семнадцатилетних я ответила «нет».
– Я думаю, Жан-Клод, мы с Самсоном оставим вас сегодня. – Сэмюэл встал. – У вас, кажется, есть что обсудить.
Самсон встал рядом с отцом. Он был на два дюйма выше Сэмюэла, будто мамины гены ему роста добавили. Интересно, что еще они ему добавили. Я на самом деле мало что знала про русалок или про сирен. Наверное, надо ликвидировать этот пробел до того, как придется иметь с ними тесный и личный контакт.
– Еще не сейчас, друг мой, пожалуйста, – ответил Жан-Клод. Он повернулся к Ричарду – безмятежным лицом к недовольному. – Нам нужно получить ответ еще на несколько загадок до того, как мы осмелимся завтра представить ma petite нашим братьям.
Сэмюэл кивнул и сел.
