Я успела подумать: «Грудное вскармливание? Ну нет, только не я».
– Ты это говоришь, чтобы я себя почувствовал – как? Лучше, хуже?
– Спроси кого-нибудь, кому ты поверишь, – сказал Сэмюэл. – Спроси у любой женщины, как выматывает силы и забирает время новорожденный. У меня трое детей, двое из них близнецы. Со мной было так, как бывает со многими отцами поздних детей: близнецами в младенчестве я занимался больше, чем Самсоном. Моя власть была тогда крепче, и меньше занимали вопросы… бизнеса. Думаю, я слишком открылся влиянию современной Америки, подхватил эту странную мысль, что я должен много, очень много заниматься младенцами. Я задним числом зауважал Теа за то, что пришлось ей пройти с Самсоном, когда я больше занимался делами. Дети – это величайшее благо… – он потрепал сидящего рядом сына по ноге, – но, как и другие великие блага, требуют кучу внимания, времени и энергии.
Я замотала головой, замахала руками, будто пытаясь стереть в воздухе все, что сейчас услышала.
– Все, на сегодня мне хватит. Сменим тему – хотя бы пока я не сделаю тест и не выясню наверняка. Если будет положительный, тогда и будем разговаривать. Сейчас вопрос закрыт.
– Ну уж нет, нельзя так сразу менять тему! – возразил Ричард.
– Ей – можно, – возразил ему Жан-Клод.
– А если я не хочу менять тему?
Снова у меня возникло впечатление, что Ричард специально затевает ссору.
И наконец что-то сказал Мика:
– Ричард, Анита просит сменить тему только до тех пор, пока она не будет знать точно. В этом есть смысл.
– А ты не лезь! – рявкнул на него Ричард.
– Не смей кричать на Мику! – рявкнула на него я.
– Я буду кричать на кого захочу! – заорал он.
И тут заорала Клодия – так, что мы оба замолчали. Такой мощный, глубокий звук, что все мы обернулись к ней.
– Неужто твои задетые чувства только и имеют для тебя значение, Ульфрик? – Она покачала головой. – Прав был Натэниел: ты бы обоссал ее, если бы мог, чтобы она была твоей и только твоей.
Он зарычал и шагнул к ней.
– Нет, – сказал Жан-Клод. – Ричард, нет.
– Ты затеваешь с ним ссору? – спросил Мика озадаченным голосом.
И он был прав – очень это не похоже на Клодию. Закончить ссору она могла, но начинать не стала бы.
Она опустила глаза к полу – наверное, до десяти считала.
– Не хочу ни с кем ссору затевать, но достала меня эта позиция.
– Какая позиция? – спросила я.
– Вот его. – Она указала на Ричарда.
Не только ее эта позиция достала. Но вслух я сказала другое:
– Не думаю, что от твоей ссоры с Ричардом мне будет лучше.
– Извини. – Но на Ричарда она посмотрела очень враждебно. – Только он как все мужики – думает, что если он тебе всего лишь сделал ребенка, всего лишь на тебе женился, так ты уже милая карманная женщина.
– Я так не думаю, – сказал Ричард.
– Да?
– Да.
– А зачем же тогда предложение?
– Должен же я сделать предложение женщине, если она от меня беременна?
Клодия кивнула:
– А насчет того, чтобы Анита перестала быть федеральным маршалом или ликвидатором вампиров?
– Мне кажется, что жизнь, которую она ведет сейчас, не та, которая была бы хороша для ребенка.
– Да, – ответила я. – Не та.
Он обернулся ко мне.
– Вот, и ты со мной согласна.
– Да, конечно, согласна, что моя жизнь с ребенком так получаться не будет. Но другой жизни у меня нет, Ричард. Я такая, как есть. И переделать себя просто потому, что будет ребенок, не могу.
– Можешь, – возразил он. – Если очень захочешь, то сможешь.
– Ты перестанешь преподавать, уйдешь из школы?
Он отвернулся, покачал головой:
– Я люблю эту работу.
– А я люблю работу федерального маршала.
– Но ты ее и ненавидишь.
– Иногда, а иногда я на работе просто выгораю дотла. Может быть, настанет момент, когда я уже не смогу работать дальше. Но работу в полиции я люблю, и делаю ее отлично.
– Ты любишь видеть изувеченные трупы?
Я замотала головой:
– Пошел вон!
– Что?!
– Ma petite, прошу тебя.
Жан-Клод подошел меня поддержать. Я не отодвинулась, но и не подалась ему навстречу – стояла столбом. И так злилась, что даже думать не могла. Одно только я знала: мне нужно, чтобы Ричарда здесь не было, потому что, скажи он еще одну такую глупость, и я отвечу чем-нибудь таким, что простить уже нельзя – или он такое скажет. Мы были близки к ссоре, после которой не будет мира.
Прозвучал голос Сэмюэла – вежливый, такой рассудительный-рассудительный.
– Может быть, нам следует обсудить темы, которые позволят всем вам пережить этот уикенд и сохранить суверенность вашей территории.
Это привлекло внимание всех, в том числе и Ричарда:
– О чем это ты говоришь?
