Уже и кмети стали о том вполголоса поговаривать, а боярин все стоял да стоял на своем месте, и, верно, что-го горячо втолковывал Святополку: со стены токмо и видели, как совсем не по-стариковски бодро машет он руками.
А потом, никто и заметить не успел, как Любша Путятович замер и свалился с возка. Дядька Крут невольно подался вперед, впился ладонями в заостренный частокол. Помыслил сперва, что не выдержал старый боярин, умер своей смертью. Но под градом чужих стрел рядом с ним легли и внуки его, и наймиты — даже лошадей не пощадили.
Воевода взвыл, еще крепче вцепившись в стену.
***
Зароптали вокруг него дружинники, и постепенно тихие голоса переросли в громкий, боевой клич. А скорбная весть про Любшу Путятовича разошлась во все стороны, полетела дальше в городище, и вскоре ни одной избы не осталось, где не ведали бы, что Святополк убил безоружного старика, верно служившего его деду и отцу. И коли и оставались прежде на Ладоге его радетели, то с этой минуты никого уже не было.
— Лучники! — во всю глотку рявкнул воевода, когда войско Святополка пришло в движение.
Мало кто из них объехал мертвого старика, и вскоре втоптали Любшу Путятовича в землю те, кого он до последнего вздоха своего надеялся спасти.
Ратников с собой привел Святополк немало. По душевной слабости чаял воевода, что будет их поменьше. Но и не хазарское войско нынче на них наступало, и потому дядька Крут храбрился. И не от таких оборонялись. Сдюжим.
— Не сметь! — снова рявкнул воевода, когда святополковская дружина замедлила ход. Впереди перед ними лежала добротная, плотная засека, служившая для городища хорошей защитой. Но она не была непроходимой. И вечно вражеское войско не удержит.
Под руку лучникам на стене задувал порывистый ветер. Надо ж ему было подняться, как нарочно... Дядька Крут поднес к глазам раскрытую ладонь, вглядываясь вперед. Святополка от чужих стрел заслоняли сразу два воина.
— Стрелы! — воевода резко вскинул вверх сжатый кулак и дал рукой отмашку.
Свист и шелест перьев разрезали воздух за его спиной. Из-за встречного ветра меньше трети долетели до цели, и тогда дружина княжича пустила стрелы в ответ. На стене гридь бросилась вразнобой: кто-то схоронился за щитами, кто-то — за высоким частоколом, а воеводу увлек на пол Будимир. Часть стрел врезалась в деревянные бревна, часть — подгоняемая попутным ветром, перелетела стену и упала на подворье; а еще часть угодила в живую плоть, и послышались стоны первых раненых.
— Стрелы! — сызнова гаркнул воевода, едва выбравшись из-под здоровенного сына.
Гридни споро потянулись за луками и выстрелили, почти не целясь: не было времени, ведь в их сторону уже летел второй залп от святополковской дружины. И снова пришлось бросаться, кто куда, и хорониться за щитами и выступами.
Воевода почем зря костерил ненастный ветер. Разве ж не принесли они богатую жертву Перуну, разве ж не молили его о милости? Разве ж не была за ними правда?.. Так отчего же грозный Бог не ниспослал им попутный ветер? Отчего же их стрелы не долетают до цели и со свистом рассекают воздух лишь для того, чтобы быть отброшенными в сторону коварными порывами?..
После пятого или шестого выстрела дядька Крут выглянул из-за выступа, за которым хоронился. Будимир, отброшенный на десяток шагов в сторону, с тревогой поглядывал на отца.
Святополковские прихвостни, прикрываясь щитами, принялись разбирать засеку.
— Бейте по ним, бейте по ним! — во всю мощь заорал воевода, указывая рукой в сторону, где сбились в небольшие кучи дружинники.
Он едва успел отшатнуться, как в место на стене, где еще мгновение назад было его лицо, прилетела стрела.
— Не лезь туда! — взревел Будимир с другой стороны. — Они по тебе нарочно бьют!
— Вот уж удивил, так удивил, — пробурчал воевода и осторожно двинулся в бок, чтобы поглядеть наружу уже через правое плечо.
Послушные его приказу, дружинники прицельно стреляли по тем, кто разбирал засеку. Достать их было непросто: мешал и клятый ветер, и град встречных стрел, и крепкие щиты, за которыми надежно схоронился противник.
Стоило кому-то на стене высунуться из своего укрытия и вскинуть лук, как в него тотчас летел с пяток стрел. Он порой и свою пустить не поспевал, куда уж там прицелиться поточнее...
Можно было и бы и пересидеть, конечно... Да пока пересидишь, как раз засеку в одном месте разберут, а там уже до стены рукой подать. Ни камни не помогут, ни кипящая вода — ничего.
— Стрелы! Стрелы! — вот и кричал воевода во всю мощь глотки, подуздывая своих ратников. Коли не остановят они нынче святополковских прихвостней, то вскоре придется им туго.
Но по уму, стрелы бы тоже стоило беречь. С бронебойными наконечниками их меньше всего и пригодятся они, когда враг к стене подойдет. Такие стрелы любую кольчугу и доспех пробьют, особенно с близкого расстояния.
Срезней — побольше, но не так, чтобы вольготно ими разбрасываться... Конечно, потом по подворью соберут те, которые нынче целей не достигли. Можно будет их обратно Святополку отправить.
