Эта книга – выставка в художественной галерее, в ней представлены четыре картины, писанные буквами, стенами окружившие собственный, ни на что не похожий мир. Здесь идея – грунтовка холста, предложение – уверенный мазок кисти, популярна растушевка причастными оборотами, краски смешивает сноп запятых.Герои картин воображают себя давидами и мадоннами, но на деле они – жалкие тени венца творения, скользящие по стене и исчезающие за дверными косяками. Им предоставлен шанс вынуть голову из пропахшей урны, обрести чистоту разума, раскрыть шире глаза, подарив истинной красоте шанс, и заслужить наконец почетное имя Человека.
1
Светлый город удивительно живописен. Пожалуй, это лучшее место на земле. Здешний вечер едва темнее дня, местный буржуа чуть счастливей простолюдина.
Светлый город – буйных оттенков коктейль, один ингредиент которого спешит опередить второй в создании великолепия. Всё, что способно излучать красоту, будто заключило пари. Пурпурные неоновые вывески поджигают витрины магазинов. Зеркальные стены небоскрёбов бросают в лицо синие волны неба. Осень учтиво вытирает подошвы рыжими листьями. В это время года никогда не цветёт сирень, но, готов поклясться, именно её охмеляющий аромат разрезает вечерний воздух.
Жюльётт неспешно ступает домой. Уже четверть часа как она покинула клуб. Дискотека продолжится до рассвета, но Жюльетт обещала вернуться к девяти вечера.
Тёплый ветер играет с платьем девушки. Сегодня множество мужчин в пёстрых рубашках и галстуках желали разделить участь ветра. Жюльетт купалась в море внимания, не снимая закрытый купальник. Ни один из тех парней не удостоился и кусочка её памяти, но кое-кому это всё же удалось – таинственному красавцу в фетровой шляпе, который так и не взглянул в её сторону. Жюльетт всего шестнадцать. Чудесный возраст для того, чтобы не замечать ничего вокруг.
Приветливо скрипят старые качели, подмигивает вывеска спящей цирюльни, что помнит совсем юную Жюльетт, – девочка среди родных просторов. Здесь ничего не меняется: люди рано ложатся спать, ветерок сладко напевает колыбельные. Жюльетт опаздывает уже на десять минут, но беспокойство обходит её стороной, как и всё остальное, – в цель попал только Он. Прижав к груди сумку, не торопясь, как под гипнозом, девочка пересекает освещённую улицу. Звонко цокают каблучки белых туфель, их тайком передразнивает асфальт. Взгляд девочки похищен ярким светом фонарей: под жёлтым куполом в любовном танце сплетаются карамельные бабочки.
Что-то вытаскивает Жюльетт из приятных раздумий. Мрачный шёпот ночи заставляет остановиться. Затем всё замолкает, убаюканное чернеющим небом. Жюльетт никогда не слышала такой тишины. Ночное беззвучие кричит на ухо! Обернувшись, девочка видит собственный страх, чёрной пеленой крадущийся по домам.
Мгла выходит из берегов. Безразмерная тень поедает жилой бетон и осеннюю яркость. Тьма длительно голодала, ей нужны тёплые девичьи объятия.
Истерика бросает Жюльетт в бегство. Чёрная когтистая туча не отстаёт, настигает фонари, заставляя их гаснуть. Неон парикмахерской меркнет, съеденный стремительным мраком. Женский писк разливается по округе. Жюльетт спешит, не успевая за кислородом, в спину бьётся взгляд неизвестности. Каблуки терпят муки, встречаясь с рытвиной, которая уже через мгновение окажется в желудке голодной твари. Калеки-туфли брошены на дороге; встретившись с мглой, они чёрной жижей растекаются по асфальту. Белый голубь, флюгером венчавший фонарь, улетает чумазым вороном. Светило плюётся прощальными искрами.
Жюльетт у парадной двери. Ключ к спасению глядит из сжатого кулачка. Сумка бесполезной ношей бросается в сторону, в ещё сочный и пахнущий кустарник. Замочная скважина встречает враждебно, но характер её слабее девичьей паники. Жюльетт врывается в мирно уснувший подъезд. Босые ступни шлёпают по холодному камню, снизу доносится угрожающий стук.
Вскоре Жюльетт знакомится с отчаянием. Дверь, обитая ярко-красной кожей, отказывает в гостеприимстве. Ключ ломается в последней преграде. Жюльетт барабанит кулаками, выкрикивает родные имена, но те призраками рассеиваются в воздухе. Крик девочки становится совсем безнадёжным, слёзы умывают румяные щёки. Замерев, она ретируется на шаг, уже точно не надеясь на спокойную ночь.
Дверная кожа тускнеет, красный хамски вытесняется серым. Совсем поблекнув, дверь отворяется. Из чернильной каверны на неё смотрит Он.
Бесцветные фетровая шляпа, пальто и рубашка. Такие же жилет, брюки и туфли. Бесцветный галстук-бабочка в бесцветный горошек. Даже кожа лишена пигмента.
Жюльетт замирает с разинутым ртом, глаза её делаются шире, слёзы, страшась, едва ли не ползут обратно.
– Потанцуем? – предлагает мужчина.
Он протягивает руку и увлекает Жюльетт за собой.
Пустая квартира затоплена тьмой. Танцующая парочка проносится мимо чахнущих ламп. Мужчина улыбается, Жюльетт кажется уснувшей. Она высыхает подобно тому, что зарождало свет за окном. Бесцветный мужчина и тускнеющая Жюльетт кружат в танце любви на кладбище красок.
Очередной наклон сбивает со столешницы лампу; прибившись к полу, она бросает кверху жёлтый блик. Мёртвый свет поджигает девушку – в ней совсем не осталось цвета, глаза и губы окаменели.
Мужчина ослабляет руки, бездыханное тело Жюльетт скатывается к угасающей жёлтой звезде.
2
