Гас предложил поставить еще «Окно во двор», и незадолго до того, как первые лучи солнца пробились в окна, мы наконец перестали болтать. Мы очень тихо лежали на противоположных концах дивана, спутавшись ногами посередине – так и заснули.
В доме было холодно. Я оставила окна открытыми – они запотевали, когда температура воздуха начинала с утра медленно подниматься. Гас лежал сжавшись, почти в позе эмбриона, одеяло беспорядочно накрутилось вокруг него, поэтому я накрыла его вторым, своим, одеялом. И тихо прокралась на кухню, чтобы включить конфорку под чайником.
Было тихое в голубом зареве утро. Если солнце и взошло, то оно уже было в пелене тумана. Как можно тише я вытащила из ящика пакетик молотого кофе и френч-пресс.
Этот ритуал показался мне совсем другим, чем в то первое утро, когда я только приехала, – то ли более обычным, то ли более священным. Уже неделю как я начала чувствовать этот дом как свой собственный. У меня в руке завибрировал телефон.
«Я влюбилась», – написала Шади.
«В Зачарованную Шляпу?» – спросила я, чувствуя, как трепещет мое сердце. Шади всегда была самой лучшей подругой, но влюбленная Шади… это было что-то волшебное. Неожиданно для всех и для самой себя она изменялась, а может быть, наконец становилась собой, еще более дикой и… мудрой. Любовь зажигала мою лучшую подругу изнутри, и даже если при каждой неудаче ее сердце и разбивалось, Шади все равно никогда не закрывалась от мира. Каждый раз, когда она снова влюблялась, ее радость, казалось, переполняла ее и меня, и весь мир в целом.
«Ну, разумеется в него. – Я даже не дождалась ответа. – Давай, выкладывай мне все!»
«Ну, – начала Шади. – Я даже не знаю как рассказать! Мы просто проводили вместе каждый вечер, я даже понравилась его лучшему другу, а он понравился мне. В ту ночь мы не спали буквально до рассвета, а потом Шляпа отошел в ванную, и его друг мне сказал: «Будь осторожна с ним, он от тебя без ума», а я ему: «Хах, я тоже!» Так что у меня еще одна плохая новость».
«Ты уже писала об этом, – ответила я. – Давай дальше».
«Он хочет, чтобы я навестила его семью…»
«Да, это ужасно, – согласилась я. – А что, если они хорошие? Что, если они заставят тебя играть в «Уно» и пить виски с колой на их веранде???!»
«Ну, – написала Шади, – он хочет, чтобы я поехала уже на этой неделе. На День независимости».
Я уставилась на эти слова, не зная, что ответить. С одной стороны, я уже месяц жила на личном острове Гаса Эверетта и ни разу не слегла ни от степного безумия, ни от хижинной лихорадки. С другой стороны, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я видела Шади, и я откровенно скучала по ней. У нас с Гасом был тот вариант пьянящей и быстроразвивающейся формы дружбы, который часто случается после совместных ночевок в лагерях и ознакомительной недели в колледже. Но с Шади у меня была многолетняя история дружбы. Мы с Шади могли бы говорить о чем угодно, не прибегая к уточнению контекста. Нет, не то чтобы стиль общения Гаса требовал от меня особенного пояснения контекста. Просто кусочки жизни, которыми он делился со мной, слишком постепенно встраивались в свою структуру, пока мы общались. С каждым днем я видела мир Гаса все отчетливее, а когда ложилась спать, то с нетерпением ждала утра, когда встречу Гаса снова.
«Я знаю, как мало у нас времени, – написала Шади. – Но я уже поговорила со своим боссом и буду свободна на свой день рождения в августе. Обещаю, что приеду и сама упакую вещи из вашей сексуальной темницы-подвала».
Чайник начал свистеть, и я отложила телефон в сторону, налила кипяток во френч-пресс и вставила крышку, чтобы дать чаю настояться. Мой телефон загорелся новым сообщением, и я наклонилась над стойкой.
«Мне не нужно никуда бежать, – было в сообщении, – но я чувствую себя так, как будто нужно. Если я тебе понадоблюсь, могу приехать прямо сейчас».
Я не могла поступить так со своей подругой – оторвать ее от чего-то, что явно делало ее счастливее. В последние месяцы она выглядела не особенно счастливо.
«Если ты приедешь в августе, то как долго сможешь у нас пробыть?» – написала я, начиная переговоры.
На мой почтовый ящик пришло письмо, и я с трепетом открыла его. Соня наконец ответила на мой вопрос о мебели на веранде:
Январия,
Мне очень нравится мебель на веранде, но боюсь, я не могу позволить себе купить ее у вас. Так что если ты предполагаешь просто отдать ее мне, то дай знать, когда я смогу прислать грузовик и друзей, чтобы забрать ее. Если же ты хочешь предложить мне купить ее, то спасибо за предложение, но я не могу принять его.
В любом случае, не найдется ли у тебя время поговорить? Было бы неплохо встретиться лично, я так бы и сделала…
– Привет.
Я закрыла электронную почту и, обернувшись, обнаружила, что Гас шаркает по кухне, потирая правый глаз тыльной стороной ладони. Его волнистые волосы торчали на одну сторону, а футболка была смята, как кусок древнего пергамента за стеклом в музее. Один рукав был закручен, обнажая почти всю руку – во всяком случае больше, чем я видела раньше. И я вдруг почувствовала страсть к его плечам.
