Имп Плюс отпустил Слабое Эхо, и когда оно пропало, почувствовал как прикосновение то, чем было для него это Слабое Эхо.
Имп Плюс видел больше зеленого. Видел больше, чем то, что у него были глаза. И раньше наблюдал за преобразованиями формы зеленого без нужды их называть так, как называешь океан, в котором содержится зона посадки космического корабля. Имп Плюс помнил, что готовился ПОМНИТЬ: глаза возникли из нужды в питании. Но он не готовился помнить энергетические станции клеток, поименованные так Въедливым Голосом, который добавил: «Для тебя — митохондрия», — словно митохондрия была бы понятнее Имп Плюсу, чем энергетические станции. Еще Имп Плюс не готовился помнить, однако сейчас не мог не помнить. Посредник Связанного Мира Высокой Энергии, слов Въедливого Голоса, добавившего: «Для тебя — АТФ», — словно Имп Плюс знал. В этих обратностях нездоровое желание Въедливого Голоса выросло, подобно эластичному дыханию защитного покрытия, сквозь которое Имп Плюс не мог пробраться. Нездоровое желание упорствовало, словно форма его крови после того, как ее спустили в чистый мешочек. Имп Плюс обнаружил много слов, которые знал.
«Лучше вызубри», — сказал Въедливый Голос.
Но для Операции ПС Имп Плюс должен был много узнать и настолько подготовился еще, что те обратности могли командовать им не больше, чем то, что Въедливый Голос сказал Хорошему Голосу в зеленой комнате побольше в конце всего. Хороший Голос тогда рассказал о полуавтоматической природе Чрезвычайной Маскировки, как она защищала от чужого исследователя. Хороший Голос добавил, с тем знаменательным беспокойством, оставляемом на долю Имп Плюса, что у Имп Плюса, конечно, будет более чем достаточно для наблюдения, к тому же без какой-либо ответственности за Чрезвычайную Маскировку.
Въедливый Голос сказал: «После того, как эти механики с ним разберутся, что у него останется для исследования?»
Ни рук, ни локтей, ни ступней, ни шеи, ни копчика, ни селезенки, потовых, поджелудочной желез, ни тех беспроточных Островков Лангерганса, вырабатывающих инсулин, среди клеток поджелудочной. А не будет ли слепого пятна там, где сетчатка дает оптическому нерву вход, или выход, или шанс на жизнь?
Что в таком случае станет делать Имп Плюс?
Исследовать эхо. Эхо, продолжавшее передавать известные известными. Поскольку тут снова появилось Слабое Эхо, сообщая, что синхронизированные культуры теперь не синхронизированы, и передавая Центру числа, соответствующие числам Центра. Показания азотной реакции в тесте питательного вещества и оживленных скачков уровней глюкозы. Дилатометр, измеритель емкости — он знал емкость — показания расширения жидкости. Гальванометрические показания активности в популяциях хлореллы и поверхности коры.
Центр запросил повторить еще, насколько снизился уровень глюкозы до того, как вырос до новой, но кратковременной высоты. Центр запросил проверить культуры хлореллы еще, они все по-прежнему должны быть синхронизированы. Центр сказал: ПОВТОРИТЕ ПОЖАЛУЙСТА ПЕРЕДАЧА СЛИШКОМ БЫСТРАЯ СЛИШКОМ СЛАБАЯ СЛОЖНО СКАЗАТЬ КАКАЯ, а слабое, но близкое Слабое Эхо так продолжало о росте и падении глюкозы, что Слабое Эхо не слышало запроса Центра передавать медленнее.
Но когда Имп Плюс услышал, что теперь Центр сообщает об электрической активности в предлобных участках 9 и 12, затем вмешался в свои собственные участки, чтобы спросить, отвечает ли в предлобной доле Слабое Эхо (называемое здесь ИМП ПЛЮС) на какие-то толчки, получаемые от Центра в височную долю, — и кстати, сказал Центр, какое удовольствие он ощутил в 9 и 12 прямо сейчас? — Имп Плюсу не нужно было слышать раскладывающийся ответ Слабого Эха о схожих примерах выступающей на поверхность активности—50 % удовольствия, 50 % нет — сенсоров источников в долях, которые теперь сложно распознать.
Поскольку Имп Плюс обнаружил во всех складках, чьи волокна охватили каждый объектив тех глаз, что он раньше держал своими утраченными глазами, сладкую влагу из сахара и крови, которая, раскладываясь, текла поверх него.
Это было флюидное основание, уложенное поверх борозд, трещин, гребней, перекатов.
Оно текло по телу Имп Плюса, вот только тела у него сейчас не имелось. Затекало на складки, что были его так же точно, как и то, что одна из них сейчас приоткрылась, заставив его взглянуть на то, что он не знал, хочет ли видеть.
И то, что он увидел, было ее. Или должно быть ее, потому что питательный запах был тем запахом из ее глаз. Та медленная сыворотка, замешанная на сладком цвете и зернах или глобулах детского питания.
Но затем запах ослабел, словно его отвергла чужеродная пульсация вдалеке. Однако запах исчезал как след, который вернется.
А Имп Плюс видел лишь тонкую путаницу света, венами пронизывающую тонкую темноту. Венами застывшими, как карта, но повсюду мерцавшими.