Он прежде смотрел на вросшее тело рта на бороздках и дугах языка, инкрустированного бархатными сосочками клеток светового приемника: он видел, что прежде был точкой пристального, незнающего взгляда наблюдателя в дюнах, поскольку Имп Плюс тогда смотрел в ее рот — ее, не ему, но как ртом озвучить разницу, ведь была же разница между ее рот и рот ему? — и он знал тогда, что на следующей неделе не убоялся утраты на операционном столе: знал, что так, как его микровзор поступил к нему делением на деление, незнакомое желание, пришедшее к нему тогда на пляже вместо страха, разделило свой долгий пропуск, чтобы отступила боль обваливания, знание, что содержало боль, и длительное деление тела-мозга по своей воле, чтобы отступило то, кем он был и будет.
Но которая воля?
Он должен знать больше.
Электрическая энергия опять разбрызгивалась в его субстанцию. Она разбрызгивалась из открытой линии под висящей щепкой. Он видел, что его новое существо — несмотря на все свое загрязнение и отраву — было решеткой, способной принимать эти разбрызги великого Солнца, с которым он был заодно, и направлять их туда и сюда.
Но он не знал почему, стало быть, медленный, медленный буротвестень дотянулся и, в своем отвердевающем состоянии неспособный разделить свою цель на пальцы, навел щепку-электрод вниз к открытому проводу, где провод лежал частично на том, что когда-то было левым фронтальным склоном складок, будь там тогда или сейчас кто-нибудь, чтобы отвернуться от луковицеобразного кончика мозжечка и тем самым иметь левый и фронтальный. И Имп Плюс знал, что там, где щепка должна быть вживлена заново, находилось не только место-источник воронкообразных полей в том, что раньше было корой головного мозга; это было также местом Концентрационной Цепи.
10.
Что значило, что Имп Плюс снова будет на связи с Центром.
Если Центр все еще разговаривал.
И если, что ближе к сути, то это была Концентрационная Цепь, чей провод под напряжением из насосного кожуха простирал солнечный ток кабеля.
Но, нацеливая щепку вниз в эту зону, буротвестень разделил спуск. Разделил не столько на этапы приспосабливания, расстояния или ночи времени, что он утратил среди все больших и больших глиальных клеток, а разделил его одновременными вниманиями повсюду.
Потому на спуск потребовалось время. Как стадии в орбитальных экспериментах давным-давно. Эксперименты? Рост образцов периодически задерживался химикатами, чтобы рост можно было исследовать.
Другой буротвестень, не такой сведущий, как тот, что был вовлечен в перевживление электрода, запутался в бредущем движении и обнаружил, что его изображение теперь темнее в грядках хлореллы. Два морфогена проскользнули с видом поцелуя-засасывания из медленно-катящей ложношири, чья ресничная бахрома излучала сообщения вокруг Имп Плюса. И когда морфогены, подобно мышцам или спазмам, ищущим мышцы, присоединились к буротвестню, они рылись, чтобы выпятиться как раз тогда, когда Имп Плюс обнаружил давление буротвестня на щепке, кристаллизованной в хватку: чьи зубцы были морфогенами, вытыкающимися из плазмы, к которой они только что присоединились.
Которая, как медлительность бредений над отражением в грядках хлореллы, заставляла все это казаться тяжелее. Ему не позволяли, как он думал, видеть это все. Не позволяли также самой равностью чувствовать себя целым размышления повсюду; не центрированного. Он держался поодаль от целого вида своего нового существа. Но теперь уже не станет. Однако чтобы зацепиться за то, что у него было, ОН должен продолжать быть большим; и чтобы удерживать то, что уже развернул и имел, он должен знать, чем было то, что он знал. Через него прошла волна. Альбедо. Сальмонелла. Ультрамикрон. Оптихлорелла. Поцелуй дыхания. Его внимания обнаружили не один источник-место слов, но его буротвестень с костлявой хваткой морфогенов прижал щепку ближе туда, где ее однажды вживили в складку, которая расширилась. Раньше он был головаст на фигурные числа, раньше он знал
Сквозь дни и ночи синхронной орбиты, что придерживалась Земли, как круговая стрелка придерживается циферблата, приделанного к ней, Имп Плюс раньше боялся Земли; поскольку мог утратить дыхание так, как утратил вес. Невесомый, он тогда рос все больше и больше.
Больше невесомым? Все больше слов поступало отовсюду. Местоположение. Cada.[6] Templadas. Однако поступало от местной ложношири, разделяющей и разделяющей бесконечное пространство из опускающегося электрода туда, куда его нацелил буротвестень.
Невесомый, он набрал. Как и бактерии сальмонеллы много лет назад, что размножались быстрее невесомыми.
Но он до тесноты заполнил капсулу самим собой, и хоть Въедливый Голос создал больше пространства, отговорив Хороший Голос от дополнительного веса бортового видеомонитора, Имп Плюс знал, где он наберет вес: Земля даст ему вес.