— Но почему? — Софи, кажется, почувствовала, что я начинаю колебаться, и перестала поддразнивать. — Он ведь интересный, правда? И смешной? И очень симпатичный?
Я даже не могла отрицать её слова — всё это было правдой. Но её намёки казались абсурдом.
— Я не могу сделать это реальным, Софи. Во-первых, у него вообще нет интернет-присутствия. Это странно, согласись? У меня чувство, что если я покопаюсь глубже, то найду в его шкафу такие скелеты, о которых пожалею.
Софи пожала плечами:
— Ну, есть у него пара «красных флажков». У кого их нет?
— У меня вообще нет времени на отношения. — Когда Софи не ответила, а просто смотрела на меня со своей ухмылкой, я закатила глаза. — Только не говори, что ты тоже считаешь, будто мне нужен парень. Я этого не вынесу.
— Совсем нет, — Софи села рядом на кровать и положила руку мне на колено, слегка сжав его. — Если хочешь оставаться одной всю жизнь — я поддержу тебя. Но я не понимаю, зачем ты так изо всех сил борешься со своей симпатией к нему.
— Я не испытываю к нему симпатии, — сказала я. И не испытывала. Ну да, он был привлекательным. Да, я ловила себя на том, что снова прокручиваю в голове смешные вещи, которые он говорил, или добрые поступки, которые он делал. Иногда — в душе, в метро по пути на работу, или пытаясь сосредоточиться на этих дурацких делах Уайатта.
Но разве это означало, что он мне нравился? Нет?
Софи посмотрела на меня многозначительно:
— Просто подумай об этом, ладно? Там, в Висконсине, если представится возможность превратить вашу «договорённость» во что-то настоящее, не отмахивайся от шанса — это может оказаться либо чем-то хорошим, либо хотя бы коротким, но приятным приключением.
Короткий, но приятный роман…
Способна ли я вообще на такое?
Печально, но я так не думала.
Нужно было срочно сменить тему. Я протянула руку к Грейси, которая всё так же свернулась клубочком и дремала, не обращая внимания на наш разговор, и погладила её по шерстке.
— Будь хорошей девочкой для тёти Софи, пока меня не будет, Грейси, — пропела я.
Софи сразу поняла мою жалкую попытку отвлечь внимание.
— Ты сведёшь меня с ума, — сказала она. — Пообещай хотя бы, что постараешься повеселиться в этой поездке?
Это было просто.
— Да. Обещаю.
— И, может, захватишь с собой сексуальное нижнее бельё?
— Софи, — я рассмеялась, чтобы скрыть тот факт, что у меня его попросту нет. — Абсолютно нет.
Софи вздохнула:
— Ладно, за попытку меня не осуди.
К девяти утра следующего дня Реджи уже ждал меня у отеля, где он, по его словам, остановился на время ремонта квартиры, с двумя огромными спортивными сумками, перекинутыми через плечо. Не буду скрывать — часть меня очень надеялась, что он наденет Старого Пушистика или ещё какую-нибудь ужасную вещь, чтобы следующие несколько часов, проведённые с ним наедине в машине, не были такими отвлекающими.
Но, как назло, выглядел он великолепно. На улице было не больше минус пяти, а на нём были только джинсы и зелёный лонгслив с длинным рукавом. И это было всё, что отделяло мои глаза от мышц, скрытых под тканью.
— Без куртки? — спросила я, когда он сел на пассажирское сиденье. От него приятно пахло кожей и мятой. Я с трудом удержалась, чтобы не дотронуться до его рубашки и не проверить, такая ли она мягкая, как выглядит.
— Она в сумке, — ответил он, кивнув назад, на заднее сиденье, куда бросил вещи. — Я прихватил и кое-что ещё из важного зимнего снаряжения.
— Например?
Он поднял руку и начал загибать пальцы:
— Термобельё, гольфы, вязаная шапка с Санта-Клаусом и оленьими ушками по бокам, и перчатки. — Он сделал паузу. — А! И розовое боа из перьев, которое я нашёл в «Гудвилле» на прошлой неделе.
Я уставилась на него:
— Боа из перьев? Это у тебя «важное зимнее снаряжение»?
Он пожал плечами:
— Ну, наверное, нет. Но оно весёлое. А ты же сказала, что в Висконсине нечем заняться, вот я и решил привезти веселье с собой.
Я рассмеялась:
— Да, я действительно так сказала.
Он снова кивнул в сторону заднего сиденья:
— Именно. В том же духе я ещё взял пазл на тысячу деталей с котами в космосе — на случай, если нам станет скучно.
Перед глазами вдруг возник образ: я и Реджи сидим с племянницами за маленьким кофейным столиком и собираем этот пазл. Эта неожиданная нежность чуть не сбила меня с ног.
— А ещё я прихватил глокеншпиль, — добавил он с надеждой. — Надеюсь, ты любишь музыку.
Я подумала о том, что взяла сама: маленький чемоданчик с парой смен одежды, ноутбук и портфель с работой. Ничего весёлого. Вздохнула — уже ничего не поделаешь.
— Пристегнись, и поедем, — сказала я.
Реджи уставился на меня так, будто я заговорила на непонятном ему языке. А потом разразился смехом.
— Ты уморительная, — сказал он сквозь хохот. И тут же, на удивление точно пародируя меня, протянул: —
Я не поняла:
— А что смешного в том, чтобы пристегнуться?
Он покачал головой, всё ещё посмеиваясь:
— Для тебя? Ничего. Пристёгивайся, конечно. А вот для меня? Это всё до ужаса смешно.
Он вздохнул, потянулся за ремнём и щёлкнул застёжкой на груди.
