Было ли его тело сильно другим теперь, после превращения? Мысль мелькнула и тут же исчезла. Не имело значения, каким он был раньше. Важно было то, что именно этот Реджи осторожно убирал мои руки с его тела и укладывал меня на матрас. Именно этот Реджи целовал меня с такой жаждой и одновременно с такой нежностью, что сердце сжималось, будто готовое разбиться.
И именно этот Реджи стянул с себя штаны и навалился на меня, прижимая наши тела друг к другу: плоть к плоти. Твёрдое к мягкому. Холодное к тёплому.
Этот мужчина был таким нелепо смешным, что я никогда не знала — ударить его или рассмеяться. Он был обезоруживающе добр, настолько внимателен, что от этого кружилась голова. И я вдруг поняла, с внезапной, всеохватывающей ясностью — он был моим.
Если только я этого захочу.
— Амелия, — прошептал он, зависнув надо мной, руки дрожали от усилия держаться как можно спокойнее. Потом он чуть сдвинулся, и его кончик упёрся в мой вход. Его синие глаза встретились с моими, пронзая взглядом. Ему нужно было быть уверенным, что я хочу этого так же сильно, как и он.
Я кивнула и обвила его руками, притянув в новый, ослепительный по силе поцелуй.
Он вошёл в меня одним мощным толчком бёдер, вырвав из себя громкий, бессвязный выдох удовольствия. Моё дыхание сбилось, тело сопротивлялось сладкой боли его вторжения. Он был таким большим, и прошло столько времени с тех пор, как я делала это в последний раз… Но это ощущение, это растяжение, это полное заполнение — оно вышибло воздух из лёгких и грозило унести меня в пучину наслаждения ещё до того, как мы по-настоящему начали. Я вцепилась ногтями в его спину, царапая кожу в попытке удержаться на поверхности нарастающего блаженства. Ему это явно нравилось — очень нравилось: он зашипел от уколов удовольствия-боли, а потом зарычал, когда я провела ногтями сильнее, глубже, по всей длине его спины.
— Амелия, — снова выдохнул он, хрипло, с трудом сдерживая себя. Он всё ещё не двигался, давая моему телу время привыкнуть. Но его руки уже заметно дрожали, и по напряжённой челюсти, по его прерывистому дыханию я видела, как сильно ему хочется сорваться.
— Тебе не нужно сдерживаться, — заверила я. Приподняв голову, я коснулась его губ. — Я хочу этого.
Его глаза закрылись.
— Я никогда не причиню тебе боль. Клянусь. Но ближе к концу я могу… — он резко оборвал фразу и уткнулся лицом в мою шею. — Могу немного потерять контроль. Если тебе нужно будет, чтобы я остановился…
Я потянула его за волосы, заставляя поднять голову и встретиться со мной взглядом. Уязвимость, что я увидела в его глазах, перехватила дыхание.
— Мне не нужно будет, чтобы ты останавливался, — прошептала я. — Но если всё-таки понадобится — я скажу. Сразу. Обещаю.
Он смотрел на меня ещё долгий миг, будто пытаясь прочесть истину в моих глазах. Потом закрыл свои. Кивнул.
И начал двигаться.
— Ох, — сорвалось с моих губ вместе с первым толчком. И тут же, совершенно нелепо, меня накрыло беспокойство — наверное, иррациональное, и определённо запоздалое минут на тридцать: что если я плоха в сексе? Реджи жил сотни лет, и не раз давал понять, что женщин у него за это время было немало. У меня были парни, я, конечно, не девственница, но рядом с любовником с сотнями лет опыта… разве я могла знать, что делаю правильно?
— Чёрт, — простонал он мне в ухо. — Ты такая… охренительно хорошая.
Его бёдра уже двигались быстрее, толкаясь в меня всё настойчивее, всё жаднее — и это смело напрочь все сомнения. Он схватил обе мои руки одной своей, прижал их над моей головой и зачарованно уставился на то, как мои груди подпрыгивали от его движений. Его взгляд на мне — и то, как это ощущалось, как моя плоть судорожно сжималась вокруг него, пока он снова и снова врывался в меня —
Его руки скользнули вниз, сжали мою попку, приподняв бёдра и изменив угол соединения. В этой новой позиции я словно раскрылась для него ещё сильнее, позволила войти глубже, жёстче, касаясь мест, которых до него не касался никто.
— Реджи, — выдохнула я. — О, чёрт… — Что-то… что-то было другим. Я вскрикнула снова, беспомощная перед нарастающим, ошеломляющим наслаждением, этим восторженным давлением у основания позвоночника, грозящим накрыть меня с головой. Я чувствовала себя пьяной, безумной, охваченной жаром; тело неслось навстречу очередной острой вершине, бёдра сами подстраивались под его движения.
Не думая, я запрокинула голову на подушку, полностью обнажив шею.
Его бёдра сбились с ритма, он замер, оставаясь глубоко во мне. И зарычал.
— Амелия, — выдохнул он, тяжело дыша. Его взгляд был прикован к моей открытой шее. Его движения возобновились — ещё быстрее. — Амелия. Амелия, пожалуйста.
О, боже. Он умолял. Меня. Моей крови.
— Ты хочешь укусить меня, — прошептала я, двигаясь навстречу каждому его толчку. Оргазм был уже совсем близко, но ещё ускользал. — Правда?
Он застонал, ускоряя движения до яростного, безжалостного темпа. Потом опустил голову к моему плечу, его руки вцепились в простыни по обе стороны от моей головы так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Да.
