И следующий день выдался напряженней, чем обычно. К концу уроков Зум-Зум сумела поссориться не только со своими одноклассницами, но и со всеми девчонками параллели. Прозвенел звонок на урок, коридор опустел, из-за угла показался учитель математики.
– Полин, почему не заходишь?
– Здравствуйте, ваше математейшество. Разрешите мне на урок не ходить. – она качалась с носка на пятку и смотрела в сторону.
– Что? Почему? – преподаватель развел руками.
– Что тут сказать – не хочу. – покачала головой Полин.
– Подожди тут. – бросил он коротко.
Он зашел в класс, быстро отметил собравшихся, раздал задания и вернулся в коридор. Жестом он пригласил Зум-Зум пройти с ним. Молча они спустились на первый этаж в комнату собраний, здесь стояли мягкие диваны и кресла, кофейные столики и шкафчики с книгами, по углам по во всю высоту помещения крепились подставки под цветы, которых надо сказать здесь было просто бессчётное количество, широкие окна пускали сюда много зимнего света, от чего комната казалась еще больше. Ученики и даже учителя любили заходить сюда, к слову сказать, то, что сейчас здесь было пусто – большая редкость.
Халил Исмаил, а именно так звали учителя математики, происходил из семьи выходцев из Иордании, всегда был аккуратен в одежде и в словах, работу он свою любил и надеялся проработать в школе до пенсии, которая уже махала ему из-за горизонта. На его загорелом лице неизменно белели седые короткие усы, впрочем, голова его тоже давно стала седой, впалые темные глаза имели то чудесное свойство – быть грустными, даже когда человек смеется.
Профессор оправил свой темно-синий пуловер и присел на диван, Зум-Зум села напротив.
– Мне посчастливилось быть классным руководителем для трех выпускных классов. Я многое видел, много знаю, и, кстати сказать, много НЕ знаю. Дети всегда разные, каждый особенный. Я дожил до преклонных лет и убедил себя, что уже никто не сможет меня удивить…
– И вот появляюсь я? – трагично вставила Зум-Зум.
– И вот появляешься ты. Хотя нельзя сказать, что ты появилась ниоткуда. Ты всегда была здесь, все это прекрасно видели…
– С моими габаритами меня сложно не заметить. – ухмыльнулась Зум-Зум.
– Ах, одно дело, если тебя замечают за твои старания, за успехи. И совсем другое дело, когда тебя вспоминают, говоря о бандитах и преступниках!
– И совсем уж другое дело, когда тебя знают только как «та, жирная». Вам знакомо такое, профессор?
Он помолчал.
– За последнее время ты сильно изменилась, Полин. Стала агрессивная, напряженная. Тебя словно вывернули наизнанку. Такие перемены не происходят на пустом месте, для этого должно случится нечто нехорошее. Я прав?
– Правы. – Зум-Зум растирала свои похолодевшие ладони.
– Полин, ты не беспокойся, я в душу тебе лезть не собираюсь. Вряд ли ты захочешь мне все рассказать, однако попрошу тебя подумать вот о чем. Вчера ты испортила отношения с коллективом, сегодня ты не можешь зайти в класс, завтра ты не захочешь идти в школу. На носу выпуск и экзамены.
– Да сдам я ваши экзамены, профессор.
– А ты уверенна? Промежуточные еле-еле, проекты пропускаешь, уроки прогуливаешь. И ты не думай, что я умаляю твои проблемы, если ты так кипишь внутри, значит на то есть причина. Но это сейчас. Когда ты решишь свои проблемы и вернешься в ровное русло, не получится ли так, что за учебу будет браться слишком поздно?
Зум-Зум скривилась. Она понимала, о чем говорит ей старый учитель, и даже была с ним согласна.
– Да, логарифмы – не твой конек. Допускаю, что ты выберешь стезю, не связанную с вычислениями. Будешь блогером? Как хочешь. На эту тему твою кровь будут пить родители, а не я. Ты только иногда вспоминай, что после выпуска с тебя будут спрашивать бумажку об образовании, подумай, что ты им покажешь.
Зум-Зум апатично кивнула.
– И вот еще что. Мне звонят родители учеников, и не только нашего класса. Наводят о тебе справки, интересуются, жалуются. На этой неделе я был погребен под лавиной жалоб на тебя. Просят мня перевести тебя на домашнее обучение. Ты постаралась за эту неделю и обидела всех, кто рядом проходил.
– Вот как? – улыбнулась Зум-Зум. – А мою точку зрения вы выслушать не хотите? Если я не бегу к вам с жалобами, так значит я со всем этим дерьмом согласна?
– Не кипятись, я тебе рассказываю, как обстоят дела.
– А не надо меня успокаивать. Вы теперь мне скажите, ваше математейшество, с вашим великим многолетним опытом, почему вы не спросили меня о причинах этих ссор? Раз они нажаловались первые, значит они жертвы, а я злодей? Так?
– Как же по-твоему обстоят дела? Кто виноват?
– А знаете, переводите меня на домашнее обучение. Я согласна. Только чур с моими родителями объяснятся будете сами! Идет?
– Ты так сразу сдаешься?
– С таким судейством эту войну не выиграть. – со злостью она схватила сумку.
– Погоди, же! Расскажи, что за войну ты ведешь? – Профессор Исмаил попытался преградить ей путь, но Зум-Зум с грацией рыси увернулась и выскочила из комнаты прочь.
