Периодически я открывал глаза – пейзажи пробегали мимо поезда, слышалась болтовня пассажиров, я снова засыпал. Когда в очередной раз я открыл глаза, уже было темно, в вагоне горел свет. «Странно…» – подумал я, – «Ведь если мы выехали в двенадцать часов по полудню, а ехать нам час, то стемнеть не могло». Я хотел спросить у кого-нибудь из пассажиров где мы, но к своему еще большему удивлению обнаружил, что в вагоне я один. Я вжался в куртку подбородком и спустился на сиденье чуть ниже. Конечно, все могли выйти по дороге, – не всем же, как мне, ехать до конечной. Но почему за окном ночь? Может, меня забыли разбудить, и электричка делает ночной рейс? Нет, – контролер сразу бы заметила, кстати, ее тоже нет на месте. Может, я еще сплю, и это все чудный сон? Так я просидел некоторое время, находясь в легком ступоре не то от сна, не то от увиденного. Но момент просветления настал скоро, лишь только я осознал, что электричка движется, и я не сплю,– чувство реальности вернулось ко мне. Я решил всё-таки найти пассажиров. Для начала я сходил в соседний вагон и поискал людей там. Подходя к тамбуру, я почувствовал сильный запах табака, как будто кто-то там курил. Обрадовавшись, предчувствуя скорую встречу с курильщиком, а значит с пассажиром, я поспешно вошел в тамбур. Но, к моему удивлению, ни в тамбуре, ни в соседнем вагоне не было ни души. Такое одиночество и неизвестность стали меня пугать. Я побежал через вагон в следующий, но он тоже оказался пустым. Тоже самое было с остальными вагонами. Добравшись до головного вагона и не найдя никого, я был изрядно напуган. Испуг мой, по мере моего вынужденного одиночества и не ясности происходящего вокруг, плавно перерастал в панику. Проход к головному вагону был закрыт. Я попытался связаться с машинистом, но телесвязь не работала. «Что происходит?!» – будто спрашивая у кого-то, я пробормотал под нос, бессмысленно озираясь, словно ища ответ в обивке сидения. Я повторял свой вопрос снова и снова, все громче и громче, пока мой голос не сорвался криком, так же резко оборванным, как и начавшимся, в абсолютном безразличии окружающего меня пространства. Вагон плавно покачивался, откуда-то снизу мирно били о рельсы чугунные катки, а за окном по-прежнему плыла земля. Я стоял посреди тела вагона, неподвижно смотря в одну точку, словно он не вагон вовсе, а огромный бурый червь из книги «Дюна», который проглотил меня, и я в его желудке. Он уносит меня без моей воли в безвестность небытия. Время шло, я сходил с ума. Так бы оно, наверное, и случилось, если бы не постепенно приходящая догадка, переходящая во вполне логическую цепочку выводов. И вот, как мне показалось, я все понял: это теле розыгрыш, здесь камеры спрятаны в стенах. Я засмеялся и громко сказал: «Я понял, вы следите за мной, я вас раскусил. Знаете, что я сейчас сделаю! Я остановлю этот чертов поезд! Где тут стоп-кран?» – с видом заправского машиниста я направился к стоп-крану. Но, подойдя к концу вагона, не нашёл его –ни ручки, ни таблички. Панель вагона была как новая, как будто его никогда здесь и не было, словно этот электропоезд не подразумевал конструкцией стоп-кран. Потолок навалился, я окончательно терял рассудок, все кругом поплыло и стало тухнуть, я попытался крикнуть, но вместо этого получился сдавленный всхлип, и я упал на пол вагона между сиденьями и отключился. А электровоз все ехал и ехал в ночь, потрескивая электрическими моторами, освещая мрачные воды ночи светом прожекторов. Кто-то вглядывался в ночь, чьи-то глаза неустанно смотрели в пучину ночи.
