Мирэн устало выдохнула, выбирая, что сказать, чтобы Арнас не пристал с расспросами снова. Она шмыгнула носом уже сама не зная, то ли от холода, то ли от сдерживаемых слез. Дружили. Дру-жи-ли.
– Детство было давно, – успокоила она себя. Пыталась склеиться, не расстраиваться, выбросить это слово из головы. А может – даже сделать вид, что этого и вовсе не было. Так будет проще пережить потери и ссоры.
– Не давнее, чем погиб его отец?
Мирэн опустила глаза. Дружили. Погиб. Незнакомые слова, неправильные.
– Погиб, – повторила она. Погиб. Гибнут в авариях и несчастных случаях. Гибель случайна и оттого скоро забывается, прощается, примиряется. Но то, что случилось с его отцом, забыть нельзя. – Его убили. Моя мать.
– Боюсь, ты не должна использовать формулировку “моя мать”, когда речь заходит об убийствах. Да и не его одного.
– Остальные – не мои лучшие друзья, – огрызнулась Мирэн. – Я хочу побыть одна.
Она шагнула в сторону, слушая, как снег под ногами пронзительно хрустит. Ветер гоняет снежинки, одинокий фонарь стоит, белка прыгает, снег падает, ветка качается.
Пока летела белка, Мирэн поняла, что они похожи. Обе рыжие, обе делают то, что на роду написано. Поверхностно, зато правда. Белка уцепилась за ветку, но лапки соскользнули по замерзшей ветке, и белка вместе со снегом полетела вниз. Вниз. Мирэн не смогла отвести взгляд. Белка ухнула в глубокий сугроб, и Мирэн подумала, что это же рано или поздно ждет и ее.
Кхара-Тау. Известнейшая в мире академия чернокнижия и теургии, единственное место, которое примет тебя таким, какой ты есть. И перелопатит тебя полностью, выпустив на пике развития. Кхара-Тау стала пристанищем для многих поколений колдунов и ведьм, родным домом для магов-сирот и выпустила из своих стен огромное количество великих чернокнижников. Среди них бывший руководитель королевской охраны Далмат Сартсэги, ныне отбывающий наказание в Баспане, заместитель ректора Кхара-Тау Арнас Соргин, автор Пути Черного Дракона Гарцин Берри-Бидет, а также – разумеется – Эмилия Арте. Теперь и Мирэн попадет в этот список, это неизбежно. Неизбежно, как ход времени, неизбежно, как смерть, неизбежно, как последний вздох крохотной белочки, умершей от ее рук. Неизбежно, как смотреть в глаза Бихару спустя столько лет.
Белка вынырнула из сугроба и стала взбираться по скользкому стволу. Главное, чтобы Мирэн нашла в себе силы так же подняться.
Гудок поезда отвлек ее от чувственного созерцания естественного порядка. Она проследила за рыжим хвостом, прячущимся в ветвях сосны, еще недолго понаблюдала за белкой, которая умывалась теперь, спрятавшись за стволом, и отвела взгляд.
Главное, чтобы она нашла в себе силы подняться.
Индаррцы всегда представлялись ей большими, страшными, с огромными клыками и рогами, способными проткнуть ее как шампур. Папа говорил, они демоны, вылезшие прямиком из преисподней. Проклятые сектанты, жаждущие крови эльдийцев. Он говорил, их ярость пылает запретным огнем, армии стелятся за горизонт, а рога их так огромны, что закрывают небо; и когда на город движутся индаррцы, не видно ничего, кроме кровавого марева, знаменующего лишь конец светлой эпохи Эльда.
И сегодня она встретится с ними лицом к лицу. Нахия Чориэта Сагасти складывала вещи в чемодан, тщательно и осторожно прижимала их, чтобы влезло больше, и что-то неустанно бубнила себе под нос. Она знала, чем обернется ее поступление в Кхара-Тау, но не могла себе отказать в желании поступить в лучшую академию мира, которая выпускает на самом деле сильных магов. Кхара-Тау в горах Ипарольдина, а это значит, что там полным-полно индаррцев. Индаррцев, этих жестоких демонов, которые стремятся пожрать все, что видят, а ко всему прочему еще и ненавидят эльдийцев, что ставит Нахию в дважды ужасное положение.
Но она поступила. Она смогла. Она, конечно, оказалась в конце списка, но это не важно. Важно, что она прошла. И она едет в Ипарольдин, к этим ужасным жадным до крови эльдицев созданиям, которые разорвут ее на части, стоит ей только ступить на их территорию.
– Ты не переживаешь, милая? – папа, как всегда, появился с коротким стуком и тут же заглянул.
– Нет, – легко соврала Нахия, подавляя дрожь в голосе и руках. Ему совсем незачем знать, что она трясется как осиновый лист в страхе перед встречей даже с одним индаррцем.
Папа прошел по комнате, измеряя ее шагами. Тринадцать в одну сторону, семь между кроватью и столом – Нахия уже все почитала. Отмерив тринадцать шагов, папа развернулся и пошел тринадцать шагов в другую сторону.
– Не переживай, – фальшиво подбодрила его Нахия, и ей показалось, голос сорвался. Ей показалось, он догадается, что она волнуется. – Все нормально будет.
– Нахия, девочка моя, там же опасно.
– Я знаю, пап, – тут же сдалась она и скуксилась.
– Ну так зачем тогда ты туда едешь? – спросил папа, развел руками и ответил сам: – Нахия, Кхара-Тау выпускает потенциальных убийц и солдат без чувства жалости.
– Но я же не стану убийцей, – пролепетала Нахия, взяв его за руку. – Ты же мне веришь?
