Во-вторых, провести эксперименты с лекарствами, понять возможности и пределы своей силы в области исцеления. С этим были определенные проблемы, потому что для такого дела требовались подопытные. Много подопытных. И, разумеется, не морских свинок, а людей — потому что лечить я собирался их. Сложность была в том, что к пациентам в больнице меня бы не пустили даже в том случае, если бы со Славой я вчера не встречался и спокойно добрался до дома. Для такого требовалась, по меньшей мере, аккредитация от СКП и пройденный у них тест способностей. Разумеется, не ради бюрократии, а ради подтверждения безопасности применяемых сил, и гарантии, что после лечения, скажем, язвы желудка у пациента не вылезет рак. Чего я, кстати говоря, обещать не мог. Мне придется снова отправляться в район Доков. Искать тех, у кого нет доступа к нормальной медицине, и соблазнять бесплатным лечением — но без каких-либо гарантий, а потом еще и вести журнал наблюдений за каждым добровольцем.
В-третьих, найти способ повысить свою мобильность. Столкновение со Славой оставило у меня двоякое впечатление. С одной стороны, я был рад победе. С другой, меня грызла зависть. Все кругом летали, прыгали как кузнечики, телепортировались, катались верхом на шипастых биомутантах, и только я один, как конченый лошпед и лузер, ходил пешком. Моя специализация очень слабо соотносилась со средствами передвижения, но я надеялся, что правильная постановка задачи и легкая стимуляция воображения подкинут мне какие-то идеи, с которыми можно будет работать.
В-четвертых, разработать новые источники питания. В данный момент мой прогресс упирался в емкость обычных батареек. Хотя я без труда мог увеличить эффективность электролита и электродов в разы, но этот путь был тупиковым. Для действительно качественного роста мне требовался источник энергии, превосходящий их на порядки. Ну, не ядерный реактор в кармане, конечно, но хотя бы аналог переносного дизельного генератора. У меня возникла пара свежих идей, каждая со своими плюсами и минусами, и мне нужно было тщательно изучить обе, набросать чертежи и оценить затраты на производство.
В-пятых, после школы забрать из магазина предоплаченную центрифугу и шейкер. На счет шейкера я сомневался, но он и стоил недорого, а вот центрифуга обещала стать серьезным шагом вперед. Еще мне хотелось лабораторный реактор, но он стоил пятнадцать тысяч, и заказать его можно было только напрямую у производителя, и уж точно его бы никто не продал школьнику. Я уже говорил, что с радостью бы поменял свою силу на что-то более практичное? Я готов повторить еще раз.
Когда я вернулся домой, сгибаясь под тяжестью вожделенной центрифуги, родители вроде бы уже успокоились, и впервые за много лет пришли к какому-то единому мнению. Во всяком случае, давящая атмосфера взаимной молчаливой ненависти, которая воцарялась каждый уик-энд, отсутствовала. Ну или ослабла настолько, что я ее не замечал. Так или иначе, я оставил свою прелесссть не распакованной в комнате, и вышел в гостиную, где мать меня словно дожидалась.
Меня поразило выражение ее лица. Какое-то… потерянное что ли. Как у ребенка, которому только что объяснили, что Санта-Клауса нет. И что письмо из Хогвартса никогда не придет. И что хорошие оценки и прибранная комната не сделают тебя кейпом. И все это одновременно.
— По дороге я не встретил бойцов СКП и жаждущих мести героев Протектората, — сказал я, садясь напротив. — Так что смею надеяться, что вы оба согласились помалкивать о моих силах.
Это было хорошо. Не придется применять амнезиак или усовершенствованную формулу «сахара».
— То, что вчера случилось… про что весь день говорят, — она избегала смотреть мне в глаза. — Это сделал ты?
«В основном это сделала Слава, — подумал я. — Моя сила вообще мало пригодна для масштабных разрушений, разве что я сделаю какую-нибудь офигенно мощную взрывчатку… кстати, это отличная мысль, надо будет записать, пока не забыл. А вот у нашей мини-Александрии шикарные ножки и такие же проблемы с самоконтролем».
— Отчасти. В меньшей мере.
— Зачем?
«Чтобы добыть блядский человеческий мозг, из которого я вчера полночи готовил тебе блядскую нейро-сыворотку, которая наконец-то вправила тебе твои собственные блядские мозги! И если для того, чтобы наконец-то стать похожей на нормального человека тебе потребовалась аж технарская химия — делай выводы сама!»
— Искал компоненты для твоего лекарства. Немного погорячился в процессе.
Моя мать было раскрыла рот, чтобы прикрикнуть на меня, что бы я не юлил, не смел от нее что-то утаивать… но посмотрела мне в глаза и осеклась. Я принял во внимание ее болезнь, чем бы она ни была, и не собирался мстить. Но не простил ее, и прощать не собирался. Восемь лет она уничтожала мою личность, использовала против меня мою немощь. Теперь перед ней находился парачеловек, появившийся ее усилиями. Меня не волновали ее мотивы, не волновали ее проблемы — потому что мои проблемы от этого никуда не исчезали.
