Троим, что приняли мантию Эйдолона, приходилось нелегко, но их поддерживали узы крови и боевого братства, с ними была команда и четко видимая цель. Один, скрывшийся в их тени, был вынужден нести свой крест в одиночку, в темноте и тишине.
Эта реальность вообще была очень скупа на свет и звук. Она настолько давно разошлась с базовой, что практически ничем не напоминала привычную Землю. Здесь не было жизни и воды, атмосфера состояла из аммиака, углекислоты и метана, и солнечные лучи не могли пробиться сквозь плотную газовую завесу. Именно здесь нашел свой приют Зета, четвертый из клонов-братьев, и именно здесь он вел проект, от которого зависело буквально все.
Скрытый под землей комплекс был полностью изолирован от внешнего мира. Для автономности здесь присутствовали системы рециркуляции воздуха и воды, генератор, пищевой синтезатор и специальная аппаратура волнового подавления, скрывающая эту реальность от взгляда Ясновидца и дверей Привратника. Однако сам подземный комплекс был лишь сердцем колоссальной конструкции, покрывающей больше четверти поверхности планеты.
В контрольном зале было темно и тихо, как всегда. Скупо светили мониторы, отображающие состояние системы. Зете не нужно было смотреть на них, он и так чувствовал весь комплекс как собственное тело. На центральном пульте мигала лампочка, сигнализируя, что время наконец-то пришло.
Зета не торопился. Он ждал этого момента четыре года, и несколько минут не решили бы ничего. Пощелкивая в пальцах ножом-бабочкой, он отрешенно рассматривал девушку, замороженную в стазисной хронокапсуле. Даже спустя годы обладания силой Вещания, она оставалась единственной, к кому он так и не смог подобрать ключ. «Эйдолон» смогли держать под контролем даже Сплетницу, но Скиттер не получалось ни сломать, ни убедить, ни подкупить, ни даже элементарно
- Теперь дело только за нами? – спросила она, даже не пытаясь сдержать волнение.
Зета перехватил ее взгляд и слегка кивнул. Эмма была единственной уступкой, которую он себе дозволил. Около года назад стало ясно, что стабильное функционирование системы в рабочем режиме потребует присутствия хотя бы одного стороннего оператора. Можно было обойтись и запрограммированной автоматикой, но тогда шансов пережить активацию почти не оставалось. Зете хотелось жить. Да и добровольное одиночное заточение в мертвом мире стало невыносимым даже для него.
- Распаковываем ее и подключаем, как отрабатывали.
Он щелкнул рубильником на боку хронокапсулы. Слабое мерцание стазиса исчезло, и прежде, чем Скиттер успела что-то сообразить, Эмма со всей сверхсилой стиснула ее ноги, а Зета перехватил руки. Вдвоем они вытащили вырывающуюся девушку из капсулы и уложили ее на ложемент, где тут же защелкнулись магнитные кандалы.
Скиттер еще пару раз попробовала оковы на прочность, убедилась, что они не поддаются, и впилась в Зету взглядом, полным чистой ненависти. Тот ее проигнорировал. В воображении он разыгрывал эту сцену множество раз, и постепенно пришел к выводу, что им друг другу нечего сказать. Они просто несовместимы, не способны сосуществовать в пределах одной вселенной, а сама их встреча – чья-то злая шутка.
Зете было неприятно даже смотреть на нее. Хотя за годы воспоминания успели поблекнуть, Скиттер выглядела почти так же, как в их первую встречу – разве что сейчас ее обрили налысо. Сначала фиксация в петле времени, потом стазис. Иронично, но у нее в прямом смысле слова не было времени повзрослеть. Красная Королева восстановила ее глаза и кости, убрала ожоги, внедрила в нейронную структуру мозга множество блоков, чтобы ослабить последствия заточения в петле, но возраст оставила биологическим.
Технарь отвернулся от Скиттер и посмотрел на еще один ложемент, пока свободный. Вся исполинская конструкция, центром которой являлся этот вкопанный в скальную породу комплекс, имела только одно предназначение. Она создавалась как кристаллизация идеи Вещания, но с оговоркой – транслировать она могла только сигналы, созданные силой Скиттер. И для работы ей были необходимы носители обеих сил в качестве источников.
Никогда не идти на компромиссы. Никогда не забывать о цели. Никогда не требовать от других того, на что не готов пойти сам. Таковы были его принципы. Его ли? Что в нем осталось от изначальной личности?
Нет, не думай об этом. Потому что остался последний шаг, действительно последний.
Зета скинул белый лабораторный халат и устроился в ложементе. Эмма помогла сомкнуть кандалы вокруг конечностей.
Я уже ничего не мог сделать, потому что от меня не зависело ничего. Осознание этого вызвало растерянность, которая быстро сменилась фаталистическим умиротворением.
- Что ты сделал с Дракон?! – взревел Отступник.
