…Они брели по песчаному берегу и молчали. Джона даже не подозревала, что на Ролэнси сыщется такой пустынный и безлюдный пляж, где только море, песок, сухая трава и соленый ветер. Но Вилдайр нашел это место и привез ее сюда, потому что на морском берегу княгине становилось легче. Он был единственным, кто понимал, что чувствовала сейчас Джона. На самом деле понимал, как можно любить всех сразу – и Бранда, и Аластара, и его самого, как можно скорбеть о таком разном посмертье для детей разных лун, не предполагающем новой встречи. Разве Вилдайр Эмрис не схоронил своих «земных» жен – предшественниц Джоны, чтобы не ведать о бессильной тоске по навеки утраченному? Смерть всегда уносит с собой частичку души, и рана эта не заживет, как и по сей день не затянулись шрамами забвения имена женщин, которых любил Вилдайр, как не истерся в памяти Джойаны образ Бранда Никэйна. Много любви – много боли, и кто позволяет себе щедрость любить по-настоящему, тот знает, сколь будет велика цена. И платит, не скупясь.
Весь день небо хмурилось тучами, море беспокоилось, и волны с шипением накатывались на пологий берег, заляпывая песок комьями белой пены, но под вечер сменившийся ветер разогнал облака. Словно специально, чтобы ролфи и шуриа могли полюбоваться пожаром заката.
– Даже завидно, ведь ты видишь сейчас больше, чем я, – сказал Вилдайр, поцеловав запястье супруги.
Легкая улыбка коснулась губ женщины, будто их задела крылом невидимая бабочка.
– Если ты про мир духов, то даже они сейчас наслаждаются этой немыслимой красотой.
Солнце раззолотило косы Священного Князя и плеснуло золотом в зрачки Джойаны.
– Тебя утешил визит диллайнского капитана?
– Может быть. Его нет в Тонком мире, его нет в мире живых, а это значит…
– Что? – чутко, по-волчьи насторожился князь.
– Что он, наконец-то, вырвался и обрел свободу. Это самое главное… для него. И для всех, кто остался диллайн.
Вилдайр не выдержал и укрыл плечи Джоны полой своей шинели, обняв и бережно прижав к себе. Закат и впрямь стоил того, чтобы замереть на месте и досмотреть, как пылающий диск рухнет в море, унося в раскаленном кулаке этот долгий и непростой день со всеми его печалями.
И когда отгорела последняя алая искра, сказал, касаясь губами ее удивительно гладких и блестящих волос надо лбом:
– Пошли, моя змейка. Ребята из охраны, поди, уже уши себе поотмораживали на этом ветру.
Джона представила, как они с Вилдайром будут скакать через ночь по дороге, освещаемой факелами, а потом, усталые и осипшие, станут пить горячий черный эль и греть руки о толстые теплые бока кружек, и помимо воли улыбнулась.
– Да, мой князь, пошли домой. Вигдэйн и Мэрсейл заждались, – сказала шуриа и крепко ухватилась пальцами за его широкую ладонь.
Джоны не стало студеной февральской ночью. Такой, какие часто случаются на излете зимы, когда она дает свой последний бой в страхе перед неизбежностью весны. Мороз в такие ночи ломает деревья и крушит скалы, напоминая о свирепой силе природы.
Обнаружилось это лишь утром, когда из-под двери запертой изнутри опочивальни Священной Княгини потянуло таким жутким сквозняком, что кто угодно заподозрил бы недоброе. Горничные стучали – не достучались, и после нескольких минут паники и суматохи злополучную дверь, конечно, взломали. Вилдайр плечом вышиб с первого удара. И застыл на пороге.
– Мамочка… – прошептала в смертельном ужасе Сиба.
Большое окно и вправду было распахнуто настежь, а постель со смятыми простынями совершенно пуста.
На подоконнике остался четкий след маленькой босой ноги. Огненная княгиня метнулась к окну, перегнулась и… облегченно вздохнула, не увидев внизу ничего, кроме чистого свежевыпавшего снега.
– Нет… ну, в самом деле! – от нервного потрясения и пронизывающего холода, царящего в спальне, Вигдэйн клацнула зубами.
Пока Священный Князь утешал-успокаивал Сибу, закутав в свой бархатный халат и поглаживая дочь по светлым косам, Мэрсейл деловито заглянула под кровать. Чем Глэнна не шутит?!
– Не смеши меня, – буркнула Вигдэйн и вдруг воскликнула звонко, едва ли не по-девчоночьи. – Убей меня Локка! Ах, он – лукавый совий сын! Он все-таки сумел!
И показала всем маленькое совиное перышко.
– Значит, не задержишься на пару деньков? – переспросил Шэррар еще раз, на всякий случай.
На случай, если капитан Элир все-таки передумал, и теперь ждет еще одного приглашения.
– Так точно, эрн капитан. Дела, – ответствовал тот и со значением похлопал ладонью по кожаному планшету. – Срочные дела.
И не врал, потому что возвращался в форт Джоэйн не как обычно, пешком через весь остров, а на каботажном пароходике, который должен был домчать неугомонного капитана шантийских егерей до нужного места меньше, чем за сутки.
И домчит в лучшем виде. Компания «Юнан Шай и сыновья» гарантирует и скорость, и точность.
