Ах, как надоела Акселю его ключница и как он желал от нее избавиться! А тут опять наступила весна, и все работы приходилось делать одному; потом подойдет сенокос, и он будет все равно что без рук. Вот каковы были виды.
Невестка его в Брейдаблике написала своим в Гельголанд, чтоб ему прислали хорошую работницу, но до сих пор никого не могли найти. Да и во всяком случае ему пришлось бы оплатить дорогу.
Нет, нехорошая и подлая это была проделка со стороны Барбары, что она убила ребенка и сама сбежала! Две зимы и лето пришлось ему обходиться с Олиной, и похоже, что так и впредь будет. А Барбаре хоть бы что, дрянь такая! Ему случалось поговорить с ней однажды зимой, в селе, и хоть бы слезинка выкатилась у нее из глаза и замерзла на щеке.
– Куда ты девала кольца, которые я тебе подарил? – спросил он.
– Кольца? – проговорила она.
– Ну да, кольца.
– У меня их нет!
– Так у тебя их больше нет?
– Ведь между нами все кончилось, – сказала она, – значит, мне нельзя было их носить. Так никогда не делается, чтоб носить кольца, когда все кончено.
– Мне желательно знать, куда ты их девала?
– Ты рассчитывал взять их обратно? – спросила она. – Мне не хотелось выставлять тебя таким скаредом.
Аксель подумал немножко и сказал:
– Я мог бы заплатить тебе за них. Ты отдала бы их не задаром
Так нет же, Барбара сбыла куда-то кольца и не дала ему даже возможности получить задешево золотое кольцо и серебряное.
Но, впрочем, Барбара была вовсе не груба и не неприятна, этого нельзя сказать! На ней был длинный передник с помочами и складочками, а у ворота белая обшивочка, это было очень красиво. Поговаривали, что она завела себе дружка на селе, но, может, это просто болтали, ленсманша держала ее строго и так и не пустила танцевать на святках.
Да, ленсманша и в самом деле следила строго: когда Аксель стоял на дороге и разговаривал со своей бывшей работницей о кольцах, барыня вдруг появилась между ними и сказала:
– Ведь, кажется, я послала тебя в лавку, Барбара? – Барбара ушла. Барыня обратилась к Акселю и сказала: – Нет ли у тебя продажной убоины?
– Хм! – ответил Аксель и поклонился.
А ведь как раз ленсманша нынче осенью расхваливала его, что он такой великолепный парень, самый замечательный из всех парней, это ведь стоит кое-какой любезности в отплату. Аксель знал старинное обхождение народа с господами, с начальством, оттого у него сразу же мелькнула мысль об убоине, о молодом бычке, которым он мог бы пожертвовать. Но дни проходили, прошла осень и месяц за месяцем, а бычок оставался в экономии. Как будто нечего ждать плохого, если бычок и впредь останется при нем, во всяком случае, отдав его, он станет на одного бычка беднее, а бычок прямо золото.
– Хм. Здравствуйте! Нету, – сказал Аксель и помотал головой в знак того, что у него нет убоины.
Барыня словно стояла и подстерегала его потаенные мысли:
– А я слыхала, будто у тебя есть бычок, – сказала она.
– Есть-то есть, – отвечал Аксель.
– Он тебе нужен?
– Да, нужен.
– Так, – сказала ленсманша, – а барана нет?
– Нет, сейчас нету. У меня ведь в аккурат столько скотины, сколько я могу прокормить.
– Да-да, ну, так больше ничего, – барыня кивнула головой и пошла.
Аксель поехал домой, но задумался об этом разговоре и испугался, не наделал ли глупостей. Ленсманша в свое время оказалась важной свидетельницей, она показывала и за него, и против него, но свидетельница она была важная. Сейчас-то он уж немножко позабыл, но, во всяком случае, он выкарабкался из тяжелого и неприятного дела, в котором был замешан детский трупик в его лесу. Пожалуй, лучше все-таки пожертвовать одного барана.
Удивительно, что эта мысль имела отдаленную связь с Барбарой: когда он придет к ее хозяйке с бараном, Барбара должна будет проникнуться к нему некоторым уважением.
Но опять прошли дни, и ничего дурного от того, что они прошли, не случилось. Поехав опять в село, Аксель не взял с собой барана, однако в последнюю минуту прихватил ягненка. Впрочем, ягненок был крупный, вовсе не какой-нибудь заморыш, и, придя с ним, Аксель сказал:
– У баранов очень уж жесткое мясо, а мне хотелось подарить вам что получше.
Но ленсманша и слышать не хотела ни о каких подарках:
– Говори, почем хочешь за фунт? – сказала она. Гордая барыня, нет, спасибо, она не принимает подарков от простонародья!
Кончилось тем, что Аксель выручил хорошие деньги за ягненка.
Барбару он не видал. Нет, ленсманша, должно быть, заметила, как он подходил, и отослала ее куда-нибудь. Что ж, скатертью дорожка, Барбара на целых полтора года оставила его без работницы!
Весной случилось нечто весьма неожиданное и важное: на медном руднике собирались возобновить разработку, Гейслер продал свою скалу. Неужели невероятное все-таки случилось? О, Гейслер был непостижимый господин, он мог продавать или не продавать, трясти головой отрицательно или кивать утвердительно. Он мог заставить целое село вновь заулыбаться.
