На ней чужая одежда, чужая, размазавшаяся по лицу косметика, да и она сама – какая-то чужая. Выглядит дерзкой, неопрятной.
Чужая, но такая родная, что у меня больно щемит в груди.
– И я понимаю, почему ты так поступила со мной. – Тихо говорю я, подходя ближе. – Прости.
– Я поступаю так, как ты меня научил. – Улыбается Мариана.
Но ее глаза с расплывшейся под нижними веками тушью полны невысказанной боли и красны от слез.
– Да. Конечно. – Признаю я.
– Ты знал о матери? – Вдруг она перестает болтать ногой и уставляется на меня с жесткостью во взгляде. – Знал, что она распродает украшения моей матери, часы отца и тратит деньги с их кредитной карты? – Ее зрачки сужаются. – Знал, что ее танцор диско носит одежду Харри и его гребаные золотые запонки?
Я с трудом проталкиваю в горло слюну. Мне так хочется прижать ее к себе, обнять и поцеловать, что болью сводит руки. Но я знаю, что не имею на это никакого права, поэтому вынужден сдерживаться.
– Знал. – Отвечаю честно. – Знал о ее планах, но, клянусь, я бы не позволил ей причинить тебе вред. Никогда. Я много думал, как это все остановить, и мне жаль…
– Хватит. – Обрывает меня Мариана. – Это уже не имеет значения.
– Позволь мне все исправить. – Говорю я, придвигаясь ближе и прижимаясь животом к ее коленям.
– Исправить? – Она поднимает взгляд и смотрит на меня с искренним изумлением. – И как ты все исправишь, Кай? Что сделаешь с вещами, которые украли и продали твои родственники? Что будет дальше? Станем жить-поживать и добра наживать в этом доме? С твоей матерью? – Девушка выдыхает, давясь смехом. – Может, мне называть ее мамой? Она ведь так и планировала: женить любимого сыночка
– Значит, ты слышала… – Вздыхаю я.
Желание обнять ее становится нестерпимым, но лед во взгляде Марианы выстраивает между нами непреодолимую стену.
– Слышала. – С горечью кивает Мариана. – И что еще ты от меня скрывал? Скажи лучше сразу. Не люблю неприятные сюрпризы.
Крики из гостиной, начавшие затухать, усиливаются вновь.
– Прости меня. – Искренне говорю я.
Хотя, знаю – эти слова ничего не исправят.
– Простить? – Усмехается девушка. – Ты меня разрушил, Кай.
Ее губы и подбородок дрожат.
– Я люблю тебя. – Эти слова, сорвавшиеся с языка, потрясают меня самого. Но они искренни. –
Глаза сводной сестры на мгновение удивленно распахиваются, а затем наполняются слезами.
– Мы все преодолеем. – Говорю я, касаясь пальцами ее щеки. – Обещаю. Только прости меня, и, клянусь, я все исправлю.
– Нет. – Отвечает она, отстраняясь от моей ладони. – Теперь ты нужен своему ребенку, Кай. Все кончено.
– Ничего не кончено. – Выдыхаю я.
Потерять Мариану – значит, потерять смысл жизни. Может, когда-нибудь будут и другие женщины, но никто из них не будет так важен, как она. Не хочу даже думать об этом.
– Мы просто попутчики, Кай. – Печально улыбается она мне, склонив голову набок. – Только и всего. Встретились и разошлись.
– Нет. – Отвечаю я твердо. – И я тебе это докажу.
– Скушай тортик и успокойся. – Говорит девушка.
Зачерпывает пальцами бисквитную мякоть с кремом и подносит к моим губам. Ее глаза смеются, но за ними – ливень из слез.
Я послушно открываю рот, и ее пальцы касаются моего языка.
– Вкусно? – Мурлыкает Мариана.
Я готов есть с ее пальцев хоть яд.
– Да. – Отвечаю.
Голос сходит на неуверенный шепот.
Она спускается со стола и ставит передо мной торт:
– Тогда ешь.
– А ты куда? – Взволнованно спрашиваю я, когда девушка, ополоснув руки, торопится покинуть помещение.
– Надеюсь, когда я вернусь, тебя уже не будет в этом доме. – Отвечает она.
– Я буду здесь! – Твердо говорю я.
Но она уходит, даже не обернувшись.
–
Жалобно мяукает кот, и мне приходится наклониться, чтобы поднять его и посадить на стол. Хвостик с интересом нюхает торт, затем решает попробовать и, конечно же, пачкает нос.
– Я буду здесь. – Обреченно произношу я.
– Ну как вы? – Спрашивает мастер.
Ей лет сорок, она коротко стрижена и фигурой напоминает мужчину.
– Мне нравится боль. – Отзываюсь я.
Пока игла вонзается в кожу, мои мысли кажутся невесомыми. Их словно пришпорили, отключили на некоторое время. Я просто сижу и слушаю расслабленную музыку, которой наполнен прокуренный тату-салон.
– Готовы посмотреть?
– Уже? – Улыбаюсь я. – Конечно, готова.
Встаю и поворачиваюсь к зеркалу.
Кто-то мудрый когда-то сказал: «Каждая история любви в итоге ведет к трагедии». Наверное, он был прав. Лучше не влюбляться и не знать, как это бывает.
«NO MORE».
Кровь выступает на краешке последней буквы.
– Идеально. – Говорю я, разглядывая надпись на своей коже с горькой улыбкой.
– Я бы не зарекалась, – закуривая, усмехается тату-мастер.
КОНЕЦ
Плохая девочка. 2 в 1
Sam Smith – Midnight Train
NANSI SIDOROV – Любовь-игра
Елка – Моревнутри
Sam Smith – Good At Goodbye
KREC – Нежность
Bruno Mars – It Will Rain
Антон Беляев – Лететь
Марсель – Эта песня для тебя
GAYLE – Abcdefu