Джастина посмотрела на дом, и Джейку показалось, что он заметил, как изменилось выражение ее лица. Когда Джастина разговаривала с ним, она выглядела такой оживленной и полной энтузиазма… Но, оглядываясь на особняк, она как будто изменилась. Каким-то образом стала меньше. Джастина сжала ладони перед грудью.
– Хорошо. Но только для того, чтобы взять зонтик в прихожей. Я ненадолго… Тебе так просто от меня не отделаться, Джейк Рейнольдс.
И неожиданно она снова сделалась другой, раскинула руки и засмеялась, запрокинув лицо навстречу дождю, падающему с неба. Джейк постарался убедить себя, что ему это просто почудилось. Что она совсем не выглядела испуганной при мысли о том, что ей придется зайти в дом.
Они и прежде сталкивались друг с другом в школьных коридорах, но никто из них по-настоящему не обращал внимания на другого. У каждого из них была своя дружеская компания. В школе такие вещи имеют значение. Однако сегодня все было иначе. Сегодня – позже это признали оба – что-то началось.
Но только когда оно закончилось, он вспомнил про тот момент, когда она посмотрела на свой дом и решила остаться рядом с ним под дождем, – и пожалел, что не спросил ее о том, чего она так боится.
Быть может, если б он это сделал, всего, что случилось потом, можно было бы избежать.
Я паркуюсь рядом с белым домом в конце нашего тупика и пару минут сижу молча. Это наш дом – мой и Ноя. Мы много работали ради него. Про дизайн этой синей входной двери мы спорили не один день, а цветы в горшках на крыльце Ной поливает сам, потому что у меня все растения быстро умирают. Мы не идеальны, и я это знаю, но вместе мы построили дом.
Я смотрю на безупречно ухоженную лужайку перед домом, на яблоню, которую мы посадили в тот день, когда въехали сюда, и знаю, что всё вот-вот изменится. Я гадаю, как долго я смогу уберегать Ноя от осознания этого, и понимаю, что плачу. Я не могу позволить, чтобы эту жизнь отняли у меня, – я буду бороться изо всех сил, если до этого дойдет. Но даже сейчас, когда я сижу здесь, мне кажется важным запечатлеть в памяти этот вид до малейших мелочей. Просто на всякий случай.
Я вхожу в спальню и замираю на месте, во все глаза глядя на наш гардероб. Он ничуть не похож на тот, что стоял в моей детской спальне, но все же сегодня он напоминает мне именно об этом.
Я разминаю шею и говорю себе, что на счет «три» я открою гардероб. Это мой дом. В Лондоне. Здесь живем мы с Ноем. Я теперь живу иначе. Я теперь иная.
Беру с собой как можно меньше вещей, уверенная, что буду дома до того, как Ной вернется на следующей неделе из Парижа. Перед выходом застываю перед проемом кухонной двери, глядя на темно-синие шкафчики с белыми гранитными столешницами. Это помещение спроектировано для того, чтобы быть зрелищным. Место, предназначенное для демонстрации нашего успеха. Впечатляющая кухня с люстрами, свисающими над столом и над диваном в дальнем конце…
Я заставляю себя сдвинуться с места. Закрыть за собой входную дверь. Я говорю себе, что не успею опомниться, как вернусь сюда, и к тому моменту ничего не изменится.
Я всегда хорошо умела лгать. Даже самой себе.
В Молдон ведет извилистая дорога. Это единственная дорога, и, когда машина входит в повороты, у меня возникает ощущение, будто я возвращаюсь в прошлое; каждый поворот отматывает назад очередной год, пока наконец передо мной не возникает речной берег, и мне снова семнадцать лет, я иду рано утром по набережной до самого ее конца, где стоит огромная железная статуя сакса, установленная в честь Битвы при Молдоне…
Я часто сидела там, глядя на восход солнца, и представляла, как великолепно выглядели корабли викингов, длинные и узкие, когда скрытно пробирались через Эссекс по реке, готовые к сражению. Я воображала, что слышу сквозь крики чаек ритмичное пение гребцов, ощущаю, как отдается в моем теле бой их барабанов. Какими отважными они должны были быть, будучи в любой момент готовыми к войне! Я надеялась, что, сидя здесь, у края воды, в которой отражалось так много исторических событий, смогу впитать хоть немного храбрости этих людей, собрать ее и унести с собой домой.
Проезжаю поворот, ведущий к дому, где я выросла, и вместо этого держу путь прямо, направляясь к дому Макса. Когда он купил дом поблизости от родительского, я не могла в это поверить. Мне казалось бессмысленным, что Макс сделал все, дабы остаться здесь.
Я намереваюсь пробыть здесь считаные дни и всеми силами держаться подальше от мамы и нашего родного дома. Есть причина, почему я не возвращалась сюда почти двадцать лет. Даже от одних воспоминаний об этом месте у меня пересыхает в горле, а воздух становится таким плотным, словно вот-вот раздавит меня. Лишит меня возможности дышать. Двигаться. Как будто я снова оказываюсь там и не могу сбежать.
