Красивая и чувственная тридцатилетняя Мари вышла из тюрьмы после шести лет заключения за соучастие в убийстве и вооруженное ограбление. Единственная работа, которую она может найти, — стать няней ребенка своей подруги детства Эллен Кендалл. Жизнь в доме Эллен, ее мужа, очень привлекательного французского писателя Бенуа Донеля, и дочки Кейтлин для неустроенной, порывистой Мари оказывается столь же запутанной и несуразной, сколь была и в юности. И в бессознательном порыве Мари вместе с девочкой и Бенуа сбегает в Париж. Жизнь вне закона заставляет ее наконец повзрослеть и понять, что на самом деле означает быть «плохой».Перевод: А. Гусева
Иногда Мари немножко выпивала на работе.
Она сидела с Кейтлин, дочкой своей подруги Эллен Кендалл. Кейтлин едва исполнилось два с половиной, но развита она была не по годам. Мари работала у Эллен полный день — у нее была своя комнатушка в подвале. Платили ей наличными.
Она никогда не пила днем. Только вечером. Что тут такого? Мари не видела в этом никакого вреда — немного виски, немного шоколада. Пока Кейтлин спала, Мари смотрела второсортные фильмы по телевизору. Ей нравилось залезать в холодильник — всегда полный — и брать оттуда все, что хотелось. Еда всегда была восхитительная: французский сыр, стейк, оставшийся от обеда, свежевыжатый апельсиновый сок, спелая малина прямо из Португалии… Три недели назад Мари исполнилось тридцать — и ровно три недели назад она вышла из тюрьмы.
Работу можно было бы считать унизительной, будь у Мари хоть какие-то амбиции. Но к счастью, их не было. Абсолютно. Менять подгузники, кормить Кейтлин обедом, водить ее на прогулку в ближайший парк — Мари вполне могла это делать. Ей нравилось жить на Манхэттене. Она любила слушать, как щебечут друг с другом няни из соседних домов, — большей частью это были черные женщины родом откуда-нибудь из Вест-Индии. Мари даже нравились детские передачи, которые они смотрели вместе с Кейтлин. «Улица Сезам» вполне соответствовала ее уровню. И частенько она сама ложилась вздремнуть, пока Кейтлин спала днем.
Мари, которая вообще мало что чувствовала с тех пор, как шесть лет назад ее бойфренд покончил с собой в тюрьме, обнаружила, что без памяти влюблена в двухлетнюю девочку. Ей было даже немного страшно — так сильно она привязалась к Кейтлин. Из еды они обе больше всего любили шоколадный пудинг и макароны с сыром. А еще они обожали купаться. Кейтлин любила командовать, но Мари не возражала. По жизни ей нужен был начальник. Чтобы кто-то говорил, что надо делать.
Мари была навеселе и в ту ночь, когда Эллен и ее муж-француз вернулись домой из театра и обнаружили, что она заснула в ванной. Она уложила Кейтлин и смотрела телевизор. Очередной дурацкий фильм про сексуально озабоченную няню подросткового возраста. Сначала няня опоила снотворным мать семейства, затем соблазнила отца, и в тот момент, когда Кейтлин закричала, девчонка гонялась по всему дому за дочкой, размахивая кухонным ножом.
— Мари. Мари, Мари, Мари!
Мари со всех ног бросилась в комнату Кейтлин. По дороге она налетела на журнальный столик и разбила керамическую вазу. Что случилось? Грабитель с оружием? Ядовитый паук в кроватке Кейтлин? Чудовище в шкафу? Лихорадка? Няня с кухонным ножом?
А ничего не случилось.
Кейтлин хотела купаться.
— Ты не заболела? — Мари, дрожа с головы до ног, пыталась перевести дух.
— Ты забыла меня искупать. — Кейтлин стояла в кроватке, держась за деревянные прутья, как будто собиралась устроить бунт. — Я липкая. Я хочу купаться.
Ее лицо покраснело от рева. Мари разозлилась, но в то же время ощутила облегчение. Она подняла Кейтлин и почувствовала, что ее лицо и ручки в самом деле липкие. И довольно грязные. Щеки девочки были измазаны шоколадным мороженым — они ели его днем. Мари коснулась пальцем пухленького горячего личика.
— Мы забыли тебя искупать?
Хотя Мари получала деньги за то, чтобы присматривать за Кейтлин, часто выходило так, что Кейтлин присматривала за ней. И Мари чувствовала себя виноватой. Каждый день она совершала какую-нибудь крошечную ошибку. Но пока что все обходилось без последствий. Кейтлин обхватила ее крепенькими ножками, и Мари улыбнулась.
— Прости меня, Кит Кат. Тебе и в самом деле нужно искупаться.
— Хочу купаться, — подтвердила Кейтлин.
— Отлично, — сказала Мари. — Я тоже.
Она понесла Кейтлин в ванную, по дороге завернув в гостиную, чтобы прихватить стакан с виски. Сумасшедшая няня, все еще размахивая ножом, уговаривала девочку выйти из шкафа, обещая не убивать ее. Мари не стала задерживаться перед телевизором. Время купаться. Это гораздо лучше, чем кино. Кейтлин что-то напевала и барабанила по ее спине.
Мари пустила воду. Кейтлин сидела рядом. Они смотрели, как наполняется ванна.
— Пузырики, — потребовала Кейтлин.
— Хорошо. Пузырики. Мари щедро плеснула под кран лавандовой пены для ванны. Это был их с Кейтлин секрет: Эллен считала, что пена вредна для детской кожи. Когда вода почти достигла краев, Мари сняла с Кейтлин влажную ночную рубашку и отхлебнула виски. Потом, держа Кейтлин под мышки, подняла ее вверх и опустила ее ножки в воду.
— Горячо, — сказала Кейтлин.
Мари кивнула. Это тоже было частью ритуала.
Она закрутила кран горячей воды, оставив только холодную. Потом снова дала Кейтлин попробовать ванну.
— Лучше? — спросила Мари.
— Да.
Кейтлин широко улыбнулась. Когда все делалось так, как она хотела, малышка была счастлива. И в большинстве случаев именно так и получалось. Вполне вероятно, она вырастет и станет жуткой железной леди. Уверенной в себе, высокомерной, пробивной. В точности такой же, как Эллен. Может быть, подумала Мари, это не так уж и плохо.
— Давай попробуем еще раз, Кит Кат.
