Он был не один. Хотя, может быть, он понимал, что Мари не может смотреть на него, так он ее злит. Мари надеялась, что это пройдет. Но это Софи, а не она положила руку на плечо Бенуа и сказала ему что-то ласковое, утешительное. По-французски, разумеется. Что Мари было совершенно безразлично. Она на это не подписывалась. На ложь, на измену и, уж конечно, на этот эмоциональный кризис.
Телефон все еще звонил.
– Réponds au téléphone? [33] – спросила потрепанная француженка. По голосу Мари поняла, что она волнуется. Ее саму звонящий телефон тоже тревожил. Она как будто чувствовала напряжение на том конце провода, чувствовала, как нервничает звонящий.
– Не отвечай, – сказала Мари. И удивилась, что это инстинктивное желание – защитить Бенуа, защитить себя – еще присутствует в ней.
Бенуа прошел в другую комнату.
– Oui? – сказал он в трубку.
И замолчал. Воцарилась долгая гнетущая тишина, которую нарушали только крики Людивин. Мари услышала, как Бенуа Донель повесил трубку. Через секунду он появился в коридоре. Вид у него был донельзя удрученный.
– Эллен, – сказал он, обращаясь к Мари. – Это была Эллен.
Софи быстро проговорила что-то по-французски.
Бенуа вскинул руку, как будто хотел оттолкнуть ее.
Сердце Мари бешено забилось. Она невольно отошла от входной двери, словно Эллен могла в любой момент ворваться в квартиру. Что она сказала? Где она? В Париже? В Нью-Йорке? Что она сказала? Что она собирается делать?
– Что она сказала? – спросила Мари.
Лицо Бенуа приняло какой-то серый оттенок. Волосы прилипли к взмокшему лбу. Не отвечая Мари, он подхватил Кейтлин на руки и ринулся к двери.
– Вниз, – потребовала Кейтлин.
Бенуа не опустил ее.
– Возьми кошку, – велел он Мари.
– Нет, – сказала Мари.
Бенуа поднял кошку.
– Моя золотая рыбка, – напомнила Кейтлин. – Пэрис.
– Чертова рыбка, – огрызнулся Бенуа. – Ладно.
Он протиснулся мимо Мари и француженки, держа одной рукой Кейтлин, а другой кошку. Каким-то образом он умудрился прихватить еще и аквариум с золотой рыбкой с кухонного стола и направился к двери.
– Пошли, – велел он Мари.
– Что она сказала? – повторила Мари. Бенуа Донель уже спускался по ступенькам, перепрыгивая сразу через две.
– Нам нужно идти, – объяснила Мари толстоватой француженке. Та наконец-то замолчала; рот ее был широко раскрыт от удивления. По крайней мере, Мари еще могла сказать «мы».
Мари вышла из квартиры покойной бабушки. Бенуа Донель мчался вниз по лестнице. В середине первого марша он выронил кошку, но Кейтлин и золотую рыбку держал крепко. Людивин пробежала несколько метров вперед и остановилась, чтобы подождать их. Мари стала медленно спускаться. Шесть лестничных маршей. Ступенька за ступенькой.
