Он сделал чересчур большой глоток пива и закашлялся.
Лана продолжила:
– Ты, конечно, очень милый, но все же не стоит переоценивать свою важность.
Денис, еще не прокашлявшись, хрипловатым голосом произнес:
– Вот то ли ты комплимент сказала, то ли нахамила!
Лана засмеялась.
– Тут ты сам определяйся. Так когда идем?
У него отпала челюсть. Что тут можно было сказать? «Матриархат либерального толка», – так он это называл. И отказываться уже было неудобно, хоть Денис и не давал своего согласия.
– Нам еще не принесли напитки. Так что давай дождемся. Я на твои авантюры трезвым идти не собираюсь.
Неуютное ощущение сапера на минном поле, мешавшее Денису расслабиться в кинотеатре, наконец пропало. С ней ему было комфортно.
Лана высосала через трубочку остатки «мохито» и кивнула.
– Естественно.
Дверь в подъезде скрипнула, и пара молодых людей стала подниматься по ступенькам. Оба шли нетвердой походкой и останавливались почти на каждом этаже для продолжительных поцелуев. Наконец они добрались до четвертого, и он некоторое время безрезультатно копался в кармане джинсов. Он искал ключ настолько тщательно и, тем не менее, безрезультатно, что она не выдержала и рассмеялась. Через минуту он все же вытащил ключ и с третьей попытки отпер замок. Пропустив спутницу вперед себя, он вошел. Захлопнулась дверь, и подъезд погрузился в ночное безмолвие.
Чуть выше, на площадке между четвертым и пятым этажами, стоял человек. Высокий, худощавый, облаченный в черный костюм, он не двигался. Длинные бело-снежные волосы, аккуратно зачесанные назад, не мешали разглядеть его лицо. Пронзительные глаза ярким пятном выделялись на идеально гладкой коже молчаливого посетителя. Холодный взгляд был направлен на дверь, в которую только что вошли молодые люди.
Минуту ничего не происходило, затем человек двинулся вниз. Шаг за шагом. Фигура перемещалась бесшумно. Ноги не доставали до лестницы, упираясь в невидимую поверхность. Сквозь призрачное тело, словно за легкой дымкой, проглядывали изрисованные стены подъезда и грязные ступеньки. Сойдя на лестничную клетку, незваный гость, ни секунды не поколебавшись, шагнул сквозь дверь.
Денис пропустил Лану вперед, и она вошла в квартиру. Не дожидаясь, пока он проявит такт и учтивость, она на ощупь попыталась найти выключатель. Тот оказался именно там, куда потянулась рука. Лампочка, свисавшая с потолка, залила коридор ярким холодным светом.
«Молодец!» – мысленно поздравила себя Лана.
Она продвинулась чуть дальше, освобождая место Денису.
Лана осмотрела коридор, пока Денис за ее спиной пытался разуться, пыхтя и чертыхаясь на обувь со шнурками, которые никак не желали развязываться. Возле двери на стене висело зеркало в почерневшей деревянной оправе, под которым стояла перекосившаяся тумбочка. С другой стороны Лана увидела пустую настенную вешалку, а под ней – полочку для обуви. Туда-то Денис и поставил свои ботинки, когда, наконец, справился со шнурками.
– Проще пареной репы, – довольно поговорил он.
Лана ловко сняла туфли и поставила их рядом с ботинками Дениса. Она обратила внимание, что чистота в коридоре имела особое свойство – она называла это «мужским следом». На линолеуме виднелись разводы грязи – не бросающиеся в глаза, но заметные, а по углам зеркала и на поверхности тумбочки попрятались полоски пыли. Чувствовалось, что Денис старательно приводил в порядок свое жилище, но явно этот процесс был для него редким и непривычным. И, тем не менее, Лане было приятно.
– Добро пожаловать! – торжественно воскликнул Денис, протянув руку в направлении гостиной.
Она прошла вперед, внутренне удивляясь тому, насколько трезвы ее мысли. Словно не она только что выпила несколько крепких коктейлей. Но в ногах чувствовалась хмельная смесь легкости и одновременно какой-то ватности.
В гостиной первым, на что обратила внимание Лана, оказался телевизор. На стене висела большая черная плазменная панель; внизу, на полу, разместились разнокалиберные динамики домашнего кинотеатра, по бокам стояли две высокие полки, практически полностью заполненные DVD-дисками. Вот здесь чувствовался настоящий порядок: педантичный, структурированный и слегка параноидальный. Лана вспомнила своего деда-нумизмата, без конца перебирающего, чистящего и перекладывающего из кармашка в кармашек монеты в альбоме. Вспомнила стол, превращенный светом мощной лампочки в подобие операционного, красные глаза старика, высунутый от усердия язык и сгорбленную спину. Денис, конечно, не соответствовал такому образу, но в нем тоже чувствовался легкий душок коллекционерского фетишизма.
Все остальное в комнате: мебель, вещи, – словно являлось небольшим и не столь значительным приложением к телевизору. Фон, не имеющий ровно никакого значения.
– Ого! – воскликнула она удивленно. – Да у тебя тут целый алтарь.
Денис, вошедший в комнату следом, произнес:
– Ага, недавно прикупил. Крутейшая штука. «Фул эйч ди», «три-дэ», может читать с флешки. Шикарная вещь!
