– Помни, все время помни, что это не он. Постарайся избежать саркастических замечаний, когда он очнется. Помоги мне его уложить.
– А он очнется уже нормальным? – Иефа обхватила Стива здоровой рукой и помогла Ааронну уложить дварфа на плащ.
– Не знаю, – честно ответил эльф. – Поэтому следи, следи очень внимательно.
– У меня рука болит, – пожаловалась Иефа. – Очень-очень болит.
– Сейчас, потерпи. Зулин! – Ааронн повернулся к магу и тихо выругался. Зулин полулежал на своей подстилке, полностью углубившись в какие-то подсчеты, и явно не интересовался окружающим миром. – Зулин, ты не хочешь немного поучаствовать?!
– Двадцать седьмое, – сказал Зулин и поднял голову. – Что?
– Ты вообще, где находишься?
– В лесу, – удивленно вскинул брови планар. – В компании сумасшедших авантюристов и дилетантов, – добавил он, немного поразмыслив. – А что случилось? Ой, Иефочка, смотри, у тебя весь рукав в крови – ты что, порезалась?
– Нет, – горько ответила полуэльфка, – просто Стив чуть не порубил меня, к чертям собачьим, на мясо своим замечательным топором! Он у нас теперь одержимый. Ты что, совсем ничего не заметил?
– Подумаешь, – лениво махнул рукой маг, – я настолько привык к вашей ежедневной грызне, что не считаю нужным обращать внимание на такие мелочи. У меня есть заботы поважнее.
– Зулин, ты плохо слушал, – ледяным тоном произнес эльф. – Стив только что пытался убить Иефу без всяких на то причин. Иефа серьезно ранена и истекает кровью, как ты ловко подметил. Мне нужно обработать рану. Кто-то должен следить за Стивом. Это будешь ты.
– Очень хорошо, – проворчал маг. – Просто отлично. Мы скатываемся все ниже и ниже. Сначала ругань, потом драки, потом попытки убийства… Что будет завтра? Кто-нибудь из нас не проснется? – Зулин поднялся на ноги, подошел к неподвижному дварфу и удивленно вскинул брови. – А что с ним такое?
– Если помнишь, у Иефы есть способности, – раздраженно объяснил Ааронн, промывая распоротую руку полуэльфки. – Она его заморозила. А теперь – очень прошу – хотя бы некоторое время не задавай мне никаких вопросов.
Ааронн сосредоточился и принялся колдовать над раной, смешивая травы и магию. Иефа чувствовала, как тысячи невидимых пальцев копошатся в ее мышцах, хватают, стискивают и мнут кожу, перебирают сосуды, и от этого всего было больно, жарко и страшно. Когда Иефа залечивала раны от султанатской плети, все было по-другому. Не так болезненно. Не так чужеродно. Как песня с очень сложной мелодией, от которой потом ноет горло, давит в виски и звенит в ушах, и немного не по себе, но почти спокойно…
За спиной у полуэльфки раздался задушенный клекот детеныша. Вилка ожил, забил крыльями и начал трепать отвоеванный кусок штанины, словно щенок дворняги – дохлую крысу. Минуту-другую он с упоением боролся с лоскутом, потом выплюнул его, сел сверху и победоносно забурчал, сверкая желтыми глазами. Ааронн закончил ритуал, перевязал руку чистой тряпицей и с тревогой оглянулся на Стива, но тот не шевелился. Правда, действие Слова явно прошло – с лица дварфа исчезла гримаса ненависти, он расслабился и дышал ровно, как спящий.
– Почему он не пришел в себя? – на всякий случай шепотом спросила Иефа. – Что ты ему дал?
– Снотворного, – вздохнул эльф. – Это первое, что пришло мне в голову.
– Я могу уже сложить с себя полномочия няньки? – сварливо поинтересовался Зулин. – Сумасшедший дом какой-то. Вы мне, наконец, объясните, что произошло?
– Мы тебе уже объяснили, – Ааронн сложил травы в мешочек и неодобрительно посмотрел на мага. – Стив кинулся с топором на Иефу. Ее совомедведь попытался ее защитить. Тогда Стив попытался убить совомедведя, но Иефа заморозила их обоих. Правда, под топор все же попала. Что еще тебе не ясно?
– Мне не ясно самое главное: какого демона Иефа постоянно доводит нашего единственного бойца?! – Зулин прокурорским жестом указал на полуэльфку. – Ей что, больше заняться нечем? Меня также интересует, почему Иефа не проявляла свои замечательные магические способности в башнях, когда они были бы так кстати?! Почему, спрашиваю, Иефа считает возможным применять их против своих товарищей и вносить смуту в дела партии? Почему меня честили, как последнего идиота, за то, что я швырнул огневиком в мамашу этого чудовища, зато Иефа у нас – несомненно, героиня и защитница слабых и угнетенных?! Почему мне внушали, что на бестий не действует магия – и тут выясняется, что очень даже действует?! Почему, наконец, только избавившись от одной проблемы, я тут же получаю другую, в виде замороженного дварфа и отсутствия возможности идти дальше?! Сегодня двадцать седьмое – двадцать седьмое! – а мы даже не знаем толком, в каком направлении двигаться!
– Понеслась нелегкая, – вздохнула Иефа. – Ааронн, я прошу тебя, скажи ему ты, ладно? Я не буду с ним разговаривать – он все равно меня не слушает.
– Зулин, Иефа никого не доводила.
– Результат на лицо! – рявкнул маг.