— Какому отцу такое понравится? А жених куда смотрел? — возмущению нет предела. — Как выпустил тебя на улицу в… этом?
— Дорик совсем неревнивый, — отмахиваюсь.
В отличие от господина фон Вейганда.
— Почему не похвастаться, если есть чем? — нескромно, зато справедливо.
— Хвастовство слишком далеко зашло, — бросает, сурово сдвинув брови, а через мгновение предлагает с явным энтузиазмом: — Может телогрейку сверху? Есть одна, на охоту одеваю. Как твоя мама её постирала, так она и села. Теперь отлично подойдет по размеру.
— Ты в своём репертуаре, пап, — старательно демонстрирую недовольство, обиженно надуваю губки, закатываю глаза.
Теряю равновесие и спотыкаюсь. Очевидно сказывается переизбыток эмоций. Впрочем, у моего американского бойфренда отменная реакция. Спасает невесту от позорного падения, поддерживает за талию, шутливо чмокает в макушку и сообщает:
— Good team, (Хорошая команда,) — буквально лучится радостью.
— Definitely, (Определенно,) — не спорю.
Вынуждена признать, изнурительные тренировки не прошли впустую. Талантливые актёры прекрасно чувствуют друг друга, научились блестяще работать в паре и достойны продолжительных аплодисментов.
— Видите? — заявляю с неподдельным торжеством в голосе. — Этот парень предугадывает каждое движение.
Господину фон Вейганду не мешает поучиться, перенять бесценный опыт.
— Давай ещё покалечься, сверни шею прямо у нас в коридоре, — ворчит папа. — Сколько раз повторять, что обувь должна быть удобной.
— Конечно, безопаснее носить валенки, галоши, сапоги на низком ходу…
Такие высокие чёрные кожаные сапоги, начищенные до блеска, невероятно эротичные, сексуальные и возбуждающие.
Ох, чёрт.
Интересно, я умею думать о чём-то помимо фон Вейганда и тех мелочей, из которых он состоит?
К счастью, праздник медленного, но верного старения было решено отмечать в узком семейном кругу. Никаких дальних родственников, закадычных друзей, прочих «залётных» товарищей. Чем меньше посторонних свидетелей, тем лучше. Ломать комедию на публику труднее. Поэтому приглашены только самые близкие и Маша.
Ведь без Маши никуда. Бизнес-партнёр, неизменный соучастник преступлений разной степени тяжести, а так же просто замечательный во всех отношениях человек.
Я очень старалась выглядеть нормально. Получалось паршиво, сквозь скрежет зубов и вымученную улыбку, но могло быть хуже. Наверное. Надеюсь, никто ничего не понял, не заподозрил и не задаст лишних вопросов.
Мне удалось вполне натурально изобразить веселье, беззаботность, граничащую с пофигизмом, и абсолютно фейковую влюблённость. Оставалось лишь протянуть зачётку для выставления высшего бала по лицемерию.
Мерзко? Пожалуй. Гадко? В точку.
Хотя ложь настолько вошла в плоть и кровь, что начинала казаться неотъемлемой частью реальности. Пить, есть, дышать, лгать — в сущности, невелика разница.
Минуты на вес золота, неизвестно, когда представится следующий шанс навестить родные края. Надо наслаждаться, не анализируя, расслабиться, плыть по течению и не бороться против системы. Запечатлеть в памяти приятные события, спрятать их глубоко-глубоко, у сердца. Доставать исключительно по мере надобности, если совсем невмоготу. Лелеять, любоваться, заряжаться теплом пополам с толикой грусти.
Но как отключить мозг? Научите. Где проклятая кнопка? Нажмите.
Бабушка протягивает маленькую деревянную шкатулку. Едва сдерживается, чтобы не заплакать.
— С Днём Рождения, Лорочка, — голос предательски срывается, пальцы дрожат.
Мама тоже готова разрыдаться, а папа мастерски отмораживается, вперив взор в экран телевизора.
— Ну, дебил! Просрать чёткий гол! — негодующе комментирует действо. — Какой имбецил этого кретина на поле отправил?
— Idiots, (Идиоты,) — резюмирует Дорик.
Открываю подарок, замерзаю изнутри. Серьги и кольцо, золотые, задорно сверкающие крохотными бриллиантами. Стоят недёшево.
Просила же ничего дорогого не покупать. А кто послушает. Ради единственной дочери и внучки выложат всё до копейки. Не догадываются, что у меня полно драгоценностей, что эти ледяные камни уже давно не греют, вызывают отвращение, лишь усугубляют мучения.
Я готова выбросить на помойку сияющие безделушки, пожертвовать брендовыми нарядами, отказаться от громкого титула. Готова заложить душу дьяволу лишь бы…
Лишь бы мой личный Дьявол был сегодня рядом. Обнял или оттолкнул, поцеловал или ударил. Не важно. Главное — никакого молчания. Пусть звонок, пусть короткое смс. Любой знак внимания оживит скорбно тлеющую нить накала между нами.
— Спасибо, — улыбаюсь.
Рассказываю о жемчужном комплекте, хвалю будущего супруга. Не выдаю истинных терзаний, загоняю раскалённую занозу глубже, в очередной раз преодолевая боль.
Жутко тянет исповедаться. Выложить настоящую историю от начала до конца, как на духу, ничего не утаивая, не подбирая выражения, не заморачиваясь над эвфемизмами.
Но нельзя.
Проглочу слабость, запью горечью. Заткнусь, зашью рот суровой нитью. Не проболтаюсь.
— Поздравляю! — лучшая подруга возникает на пороге с лаконичным почтовым конвертом в одной руке и с воздушными шариками в другой
