ВСЕГО через четыре дня после того, как дом по адресу улица Уитли, 989, выставили на продажу, нашелся покупатель, который был готов заплатить за него высокую цену. В наше время на землю слишком высокий спрос, чтобы уступать ее кому-то лишь потому, что большую часть века на ней жил неупокоенный дух. Кроме того, призраков полно повсюду, встреч с ними практически нельзя избежать. Надо только стараться не сталкиваться с теми из них, которые хотят тебя убить.
Мы с родителями переехали в другую часть города. Купили небольшую, но очень удобную квартиру. Там было три спальни: одна для меня, одна для мамы с папой и одна — пока пустовавшая — для Кейси. Мы оставили темные коридоры в прошлом и решили поселиться в самом светлом доме, который только смогли найти. Стены были покрашены белым, на кухне лежала белая плитка. Даже мебель мы выбирали белую и блестящую. Как будто нам все время не хватало света.
Папа купил мне пропуск в фотолабораторию в ближайшем колледже и пообещал, что будет оплачивать членские взносы, пока я не окончу школу. Так что все было хорошо.
Прошло несколько месяцев, пока Кейси снова начала разговаривать. Но сейчас она в реабилитационном центре, и дела у нее идут на лад. Она больше не просыпается с криками посреди ночи. Врачи говорят, что через несколько месяцев мы сможем забрать ее домой.
Ей поставили диагноз «психотическая шизофрения», и мы не стали спорить, потому что страховая компания не стала бы выплачивать деньги на том основании, что в мою сестру «вселился злобный дух».
Кейси даже подружилась с несколькими девочками своего возраста. Однажды я пришла навестить ее и, пока она меня не заметила, наблюдала, как они с подружками хихикают над глупыми шутками, как нормальные четырнадцатилетние подростки.
Моей сестре пришлось попасть в психиатрическую больницу, чтобы выйти из своей скорлупы.
Полиция так и не появилась. Но зато теперь я точно знаю, что особые государственные агенты существуют на самом деле. Они носят длинные серые плащи и не смотрят на тебя как на сумасшедшую, когда ты рассказываешь о привидениях. Они провели у нас пару дней, осмотрели то, что осталось от дома, записали наши показания и уехали так же тихо, как и приехали.
Среди обломков они нашли амулет и отдали его Меган. Две половинки склеились вместе, но он больше не искрится.
Шара спасла нас… но теперь она исчезла.
Все запутанные объяснения, которые мы подготовили для полиции, нам так и не понадобились.
В общем, все хорошо. Я не верю, что уже прошло семь месяцев. Мне исполнилось шестнадцать (но у меня по-прежнему нет машины), сломанные ребра, запястье, рука и лодыжка срослись и практически не дают о себе знать. Мои родители и лучшая подруга так заботятся обо мне, что иногда мне приходится останавливать их, чтобы они меня не задушили.
Так что какие-то драматические события в моей жизни все-таки присутствуют.
— Нет, — отрезала я. — Нет-нет-нет-нет.
— Алексис, сядь, — скомандовала Меган.
Я села.
Она надела мне на голову тиару.
Мама пискнула от восторга и захлопала в ладоши.
— И ты туда же? — вздохнула я.
— Тихо, — шикнула на меня Меган. — Перестань ныть и посмотри на себя.
— Я наверняка похожа на клубничное пирожное, — вздохнула я и позволила ей повернуть себя к зеркалу.
Хм-м. Да, я была в розовом, но все-таки на пирожное не походила.
— Ты выглядишь потрясающе, — выдохнула Меган.
На мне было то самое розовое платье, которое Меган вынула из шкафа в октябре. Стрижка стала короче (но волосы остались розовыми). Образ дополняли розовые туфли (подарок мамы).
Ну и, конечно же, тиара.
— Да-да-да, ты сама себе жутко нравишься, — радостно пропела Меган. — Я вижу по глазам! Ты очень-очень довольна!
— Ну да, конечно, — пробормотала я. Но если честно, я и правда себе нравилась.
— Меган, тебе тоже пора переодеваться! — воскликнула мама, взглянув на часы. — Мальчики подойдут с минуты на минуту.
Меган бросила на меня еще один ликующий взгляд и ушла в другую комнату.
Я плотно сжала губы. Я хотела взглянуть на себя в зеркало еще раз. Но улыбаться я точно не буду. Так… поворачиваюсь… смотрю…
— У тебя такая красивая улыбка, — вздохнула мама.
Я посмотрела на нее. Она тоже улыбалась, и в глазах у нее стояли слезы.
— Не плачь! — приказала я. — Если ты не возьмешь себя в руки, я больше никогда не пойду на выпускной бал.
— Я знаю, — сказала она. Потом всхлипнула и потрясла руками перед глазами, безуспешно пытаясь высушить слезы. — Я знаю, но просто… ты просто…
Я поцеловала ее в лоб.
— Мам, обещаю, что буду чаще носить платья, раз тебя это так радует. Но если ты заплачешь, то я тоже заплачу, у меня потечет тушь и Меган убьет нас обеих.
Мама засмеялась. Комок, который начал образовываться в моем горле, исчез.
— Я готова, — сказала Меган, заходя в комнату.
— Ох, Меган, ты такая красивая! — воскликнула мама и снова зашмыгала носом.
Меган действительно выглядела изумительно. На ней было черное платье на тонких бретельках самого простого фасона, но она казалась в нем невероятно элегантной. Короткая стрижка доходила ей до подбородка.
— Звонят в дверь! — вскрикнула мама и побежала встречать ребят.
