— Что, малышка? Что случилось? — ласково прошептала мама и положила руку Кейси на спину.
— Мам… — решительно начала я.
Она подняла руку, и я поняла: сейчас бесполезно что-либо говорить.
— Лекси ударила меня, — сквозь рыдания проговорила моя сестра.
Несколько секунд мама разглядывала отметину на лице Кейси, потом подняла взгляд на меня.
— Она врет, — сказала я. — Она сама это сделала.
— Сама? — повторила мама. — Что за бред ты несешь?
— А еще она бросила в меня книгой, — добавила Кейси.
Мама взглянула на альбом, лежавший на полу. Конечно же, он раскрылся на странице
— Мам, давай поговорим об этом? — попросила я. — Наедине?
Мама посмотрела на меня так, словно не верила своим ушам.
— Ты не понимаешь, — проговорила я, хоть и осознавала, что это бесполезно. Она не верила мне. Ни секунды.
— Ты права, Алексис, — сказала она. — Я не понимаю.
— Не злись, мамочка, — заговорила Кейси. — Лекси знает, что не подобает бить людей. Ей просто грустно.
— Ты знаешь, через что мне пришлось сегодня пройти? — вскрикнула мама. — Алексис, я понимаю, что ты злишься, но нельзя же вымещать это на своей младшей сестре!
Я не сказала ни слова. Они поднялись с пола, и Кейси взяла маму за руку.
— Мамочка, можно я посплю сегодня в твоей комнате? — протянула она жалостливым тоном.
Мамины плечи вздрогнули. Она всхлипнула и кивнула. У меня заныло сердце.
— Она врет, — повторила я, когда они выходили из моей комнаты.
Мама не отреагировала на мои слова, но Кейси обернулась. Она сверкнула на меня зелеными глазами и закрыла за собой дверь.
Я села прямее и закатала левый рукав, чтобы рассмотреть отметины на руке. Они напоминали сильный солнечный ожог и были мягкими на ощупь.
Может ли человеку так внезапно снести крышу? Как это возможно: сегодня быть милой, обычной девочкой, а назавтра превратиться в полнейшую психопатку?
А вдруг Пеппер Лэрд говорит правду? Что, если Кейси на самом деле специально сломала руку Мими?
Возможно, Кейси не сошла
И как-то поучаствовала в том, что случилось с папой?
На электронных часах голубовато светились цифры. 2.41. Середина ночи. Мне нужно было провести еще четыре часа в темноте под одной крышей с сумасшедшей сестрой.
Я лежала без сна и смотрела в потолок. Прислушивалась, не раздастся ли какой-нибудь звук, по которому я пойму, что с мамой что-то не в порядке или что Кейси снова идет сюда. Но все было тихо, и я постепенно провалилась в неспокойный сон.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ утро я слышала, как Кейси, напевая, топает по своей комнате, но в коридор она так и не вышла. Я взяла колу и печенье и, не разогревая его в тостере, направилась в холл. Я уже почти добралась до входной двери, когда мама показалась перед лестницей на площадке второго этажа.
Было бы здорово, если бы она сказала: «Алексис, давай сядем в столовой и поговорим. Расскажешь мне свою версию того, что произошло».
Но, конечно, она этого не сделала. Только пристально посмотрела на меня.
— Ты же не веришь ей, правда? — спросила я.
— Я не знаю, что думать, — ответила она. — Я знаю только то, что видела своими глазами. И что твоя сестра до ужаса тебя боится, Алексис.
— Кейси не боится меня, — сказала я. — Она просто хорошо умеет врать.
Тут я увидела сестру. Она шла по коридору бесшумно, словно кошка. Потом остановилась за спиной у мамы и злобно посмотрела на меня, скрестив руки на груди.
— Наверное, нам вместе надо все это обсудить, — вздохнула мама.
— Забудь, — ответила я. — Может, как-нибудь потом.
— Нет, — сказала мама. — Я не хочу забывать про это. Я хочу разобраться с проблемой.
Как по мне, так с чертовой проблемой уже нечего было разбираться. Мама уже все для себя решила. Я подняла с пола рюкзак и открыла дверь.
— Не смей выходить из дома, юная леди! — закричала мама мне вслед.
Я посмела. Мама пошла за мной, но остановилась в холле. Я не сомневалась, что она следит за мной из окна, но не стала оборачиваться.
Я вышла из дома очень рано, поэтому добралась до школы задолго до начала уроков. Я присела на каменную лавочку в дальнем углу двора. Машины Картера на стоянке еще не было, а говорить с детьми тьмы мне не хотелось. Они захватили все столики для пикника и вели оживленные споры о манге и местных музыкальных группах.
Каждый перебивал другого и пытался обратить на себя всеобщее внимание.
Я задалась вопросом, заметит ли хоть кто-нибудь, если я в одиночестве просижу здесь — на этой лавочке, в этом углу — до самого выпуска из старшей школы. Но в конце концов я все же поднялась и пошла в класс.
Прозвенел звонок. Я подумала, что смогу без неприятностей просидеть хотя бы один урок или, может быть, даже два. И тут дверь открылась.
Уверенным шагом в класс зашла Кейси. Так, как будто делала это каждый день. Те из моих одноклассников, которые знали, что она моя сестра, начали на меня поглядывать.
