Д'Урсо сидел слева от него на сером бархатном диване, положив ногу на ногу и охватив колено сплетенными пальцами. Франчоне пристроился на подлокотнике, нагнувшись к свояку. Казалось, они смотрят хренов фильм и то, что творится на экране, ни чуточки их не касается. И что теперь делать с этой дурацкой пленкой? Тот паренек был готов разобраться на месте, но Д'Урсо остановил его. Поганый кретин. Лучше бы парень его не послушался. Лучше бы он убил этого фэбээрщика. Но Хамабути не станет обвинять паренька, которого послал ко мне, не станет обвинять и людей Антонелли. Нет, он возложит всю вину на меня – и будут неприятности. Чтоб им всем провалиться.
Нагаи взглянул на Д'Урсо. Тот был совершенно невозмутим. Какого хрена он так себя ведет? Агент ФБР на экране почесал в затылке и выпрямился, потом посмотрел прямо в камеру, и его безобразное лицо сморщилось. Будь он проклят. Он уже должен бы быть мертв. Мертв.
– Его зовут К. Гиббонс, – сказал Д'Урсо. – Так на визитке значится. – Д'Урсо показал визитную карточку, ту, что агент ФБР вручил Джо.
Нагаи взглянул на карточку, потом поднял глаза на Д'Урсо.
– До сих пор не могу понять, почему вы его не убили. У вас была такая возможность. Мой человек был готов это сделать. Почему вы остановили его? – Нагаи хотелось кричать на Д'Урсо, но просто не было сил.
– Нагаи, я пытался тебе объяснить, но ты и слушать не хочешь. У меня возникла дурацкая мысль, что мы можем подставить Антонелли, сделать так, что ФБР заметет его вместе со всеми рабами, и у нас, когда мы начнем, не будет конкуренции. Однако же потом я поразмыслил над этим. Ничего не выгорит. Я сам слишком замешан. На меня выйдут раньше, чем на Антонелли. Мысль вообще-то неплохая, но она не сработает.
– Так что ж мы тут сидим и смотрим телевизор? – Нагаи махнул рукой в сторону двадцатипятидюймового «Сони». – Надо найти мужика и убрать его, пока он не заговорил.
Франчоне забулькал, как неисправная батарея, плечи его затряслись.
– Ну, Нагаи, не знаю, как у вас в Японии, но тут ты не можешь стрелять федеральных агентов просто так, за здорово живешь. Стрелять копов нехорошо. Копы очень переживают, если кого-то из них пристрелят. И начинают закручивать гайки.
Мистер Всезнайка. Панк-недоумок.
– Я бы с радостью пристрелил тебя, панк. Мы не побоимся пристрелить копа, – пробормотал Нагаи по-японски.
Д'Урсо поставил ноги на пол и наклонился вперед, подняв ладони.
– Я знаю, Нагаи, ты сходишь с ума, но послушай меня. Мы бы все равно не могли прикончить этого мужика здесь.
– Почему?
– Думаешь, в конторе, где тот мужик служит, не знают, куда он пошел? Не явись он на работу денек-другой, они бы стали его искать и вышли бы на склад автомобилей. Вот тогда бы мы по-настоящему влипли.
– Мы и так влипли достаточно! Говорю тебе: было бы проще убрать его сразу. А если бы кто-нибудь пришел его искать, жирный осел Джо мог бы сказать, что, дескать, наш друг Гиббонс приходил сюда, но ушел. Все просто. – Нагаи чувствовал, как щеки его пылают.
– Ты не знаешь, Нагаи, что это за парни. Ты полагаешь, что ФБР отстанет от нас только потому, что какой-нибудь жирный жлоб скажет, что их человек тут был, но ушел? Маловероятно. – Д'Урсо улыбался. Чему, будь оно все проклято?
В животе у Нагаи начались спазмы. ФБР докопается до работорговли, и Хамабути обвинит его. Д'Урсо все заливает и заливает, как чудесно им будет работать вместе, но ведь ничего еще не утряслось. Они не смогут защитить его от Хамабути. Они должны наладить все так, чтобы комар носа не подточил, а потом уже воевать с боссами. До того как вступать в игру, Нагаи хотел, чтобы ему представилась возможность выкрасть детей из Японии. К горлу опять подступила тошнота. Теперь он никогда не увидит своих детей. Хамабути об этом позаботится. В памяти всплыла фотография Хацу, Кэндзи и малышки. Этот снимок Нагаи всегда носил в бумажнике. Нет... Он не может этого допустить... если хоть что-нибудь от него зависит.
Откинувшись на спинку дивана, Д'Урсо развел руками.
– Послушай, Нагаи, я вижу, как тебе плохо, но надо из этого как-то выпутываться.
– Я не понимаю тебя. Ты даже не волнуешься.
– Да нет, я волнуюсь, конечно, но не стоит преувеличивать. Ты вообразил себе, что тот мужик Гиббонс знает все о рабах. Но что у него есть? Кусок шланга и жестянка из-под кока-колы. И что? Ничего. Я и в самом деле думаю, что нам пока волноваться нечего. Вот если он вернется, и станет задавать вопросы, и показывать пальцем... ну, тогда придется что-нибудь сообразить. – Он посмотрел на шурина. – Сообразим ведь, а, Бобби?
Франчоне хихикнул, закатив глаза.
– Не волнуйся, Нагаи. Я позабочусь об этом мужике Гиббонсе, когда придет момент.
Нагаи вытаращил глаза.
– Он? – прохрипел японец, показывая на шурина-недоумка. – Ты, наверное, шутишь, а?
Франчоне развернулся к нему и завопил:
