Она еле сдерживала смех, Билли всегда так забавно кипятился. Он начинал спокойно и размеренно говорить что-то, а заканчивал, крича и сметая слова в один большой возмущенный клубок.
- Не знаю, чего тебе наговорил этот сумасброд, но я сама в состоянии преодолеть расстояние, отделяющее меня от дома, - ответила она как можно более бесстрастно. Это поможет сохранить истерический маятник внутри, раскачивающийся между «Билли, ты такой очаровательный дурак и паникер» и «этот мир катится ко всем чертям, беги от меня подальше», в состоянии хрупкого спокойствия. Нельзя было разводить панику, Тони же не развел. – Но если хочешь проследить, не посещают ли меня суицидальные мысли и прочие ереси, можешь поехать со мной. Агата предупреждена насчет приезда прожорливой Лолы, но, думаю, и тебе что-то останется, - девушка улыбнулась и обняла брата, таща к машине.
***
Ворчать, клясться, что оторвет голову этому невоспитанному американцу, и грозиться уехать, если не после завтрака, так сразу после обеда – в этом весь Билли. Но каждый вечер его вещи оставались на местах, он уплетал стряпню Агаты так, что аж за ушами трещало, и каждое утро все начиналось сначала. Особенно в те волшебные утра, когда приходили приветы от семейства с пригласительными на приемы. Они были искренне рады, что блудная овца вернулась в стадо, не сильно подпорченная вольными нравами американцев. Скажи об этом американцам времен Прекрасной эпохи, бедняги умерли бы от удушения возмущением.
Билли приходилось быть сопровождающим на всех заунывных мероприятиях. Главным образом от этого он и закатывал каждое утро великомученические монологи в духе Гамлета о бренности бытия и жестокости окружающего мира. Будто один он был в восторге от обязательств. Напяливать классические платья в пол и разглагольствовать о благотворительности, когда под боком брат, готовый на самые идиотские подвиги, какие только можно вообразить, не совсем то, к чему душа лежит. Зато в происходящем был несомненный жирный плюс: Билли заставил ее забыть обо всем, кроме маленькой уютной жизни, в которую не вторгались никакие чудовища, даже порождаемые сном разума.
Очередным поводом английского бунта на немецкой земле стал привет из Штутгарта. Вечер в платьях и смокингах в окружении стареющих филантропов. Зато показное неудержимое веселье будет сопровождать Шуберт. Веселее не будет, но уху приятно. Бунт был бы подавлен в стандартные пять минут заверениями о быстром и безболезненном уходе с последующей экскурсией по прекрасному городу Георга Гегеля и Фердинанда Порше (ведь немецкий философ и автомобильный инженер – правильная компания, которая оправдает пивные изливания в злачных местах города); и все следовало бы четко обозначенному плану, если бы не планы Билли на Лондон, планы очень личного характера. После вечера он не успевал ни на один подходящий рейс, но отказать сестре тоже не мог.
Именно поэтому поездку не спас даже Lamborghini Aventador. А ведь он так любил все сестрины дорогие рычащие игрушки! Конечно, она не настолько нуждалась в моральной поддержке и собеседнике по дороге на очередное цирковое представление, чтобы пустить его за руль. Может, в таком случае он рассмотрел бы свои личные причины в ином ракурсе и счел не такими неотлагательными, как казалось сначала.
На место они прибыли, наделав немало шуму, что заставило ущемленного в правах Билли улыбнуться. Порядочное богатое бюргерство отдавало предпочтение «мерседесам» представительского класса, в крайнем случае «БМВ», если еще не набегались или юность в пятой точке не переиграла. А тут тихое урчание степенных немцев взорвал темпераментный итальянец. Бедный парень парковщик не знал ни с какой стороны к нему подойти, ни как в кокпит залезть. О том, чтобы завести красавца и поставить на место, речи не было. Пришлось девушке нарушать правила приличия второй раз за вечер и парковать свою драгоценность самостоятельно.
***
Струнный квартет номер 13, бокал шампанского, бессмысленная болтовня и обозленный брат – достойная картина, а если не вдаваться в детализацию, то может служить шаблоном для любого подобного вечера. Фоном играет классика, до которой никому нет дела до того самого момента, как завтра спросят «И как вам Шуберт», вот тогда начнется дутое недовольство исполнением, акустикой, чем угодно, лишь бы со знанием дела пустить пыль в глаза. Болтовня осмысленная осталась в просторных кабинетах на верхних этажах, здесь же обсуждают исключительно то, как помочь редкому виду мартышек не помереть с голоду, желательно закусывая мозгом этих самых мартышек. Бокал шампанского на сегодня компания номер один лихой гонщицы. Исключительно от того, что единственный, кто мог бы скрасить ее вечер, объявил бойкот и голодовку.
То, как они преодолеют дорогу назад, волновало ее мало. Главное, чтобы никто из очаровательных гостей не стуканул в полицию, тогда с Лорелеей фон Моргенштерн будет совершенно другой разговор.
