Пока я туплю, Ангелина бросается ко мне. Зарывается носом в футболку. Из её груди вырывается нечто похожее на всхлип. Бля… Как ногой по яйцам. Не хочу, чтобы она плакала!
— Малышка… — чуть отстраняю её от себя, чтобы видеть. — Вместо того, чтобы слезы лить, лучше иди, возьми сковородку потяжелее и огрей меня ей. Может, буду быстрее соображать. Начхать где, — озвучиваю мысли, — лишь бы с тобой!
Слёзы продолжают катиться по её личику, но губы уже подрагивают от едва сдерживаемой улыбки.
— Где ты был?
— Шмотки собрал. Переехал к тебе окончательно и бесповоротно! — киваю головой на сумку у наших ног. — Примешь?
— Дурак! — бьет кулачком по руке и обнимает так сильно, что даже дыхание спирает.
— А ты у меня сильная, оказывается! — шепчу на ушко и целую его нежно. — Забираю назад свое предложение со сковородой. Есть шанс остаться после такого воспитания калекой.
Хотя без своего Ангела я и так был как калека.
Телефон Ангелины взрывается мелодией.
— Секунду, пожалуйста, — пытается вырваться из моих объятий. — Я поговорю быстренько.
— Говори, — но от себя не отпускаю.
Принимает вызов, сверкнув глазами так, что понимаю, без сковороды точно не обойдется.
— Полин, — спешит, стараясь опередить свою собеседницу. — Мне пока некогда. Я позже позвоню. Хорошо?
— Он рядом, да? Скажу, что я убью его, когда увижу! — доносится до меня чей-то взбешенный голос.
— Пока. Пока! — Ангелина завершает разговор и сует мобильный в карман шорт.
— Ну, и кто меня убивать собрался? — уточняю, даже не пытаясь скрыть, что слышал всё. — Знакомство с твоей семьей, как я понимаю, будет не из легких.
Ангелина молчит. Видимо, согласна со мной и не знает, что сказать.
— Это Поля! Дочка мачехи, — всё же принимается объяснять. — Она хорошая. Просто защищает меня всегда. Ты ей понравишься. Но нужно время, чтобы все тебя узнали так, как я.
— Не хочу тебя разочаровывать, но так, как ты, меня не узнает никто. Только ты здесь… — стучу по груди. — Под кожей. В каждом биении сердца. В каждом вдохе.
Её глаза опять на мокром месте.
— Где ты этому научился? — спрашивает, стараясь скрыть бьющие через край эмоции.
— Чему именно? — не очень соображаю. Меня уже ведёт от того, что мой Ангел так близко.
— Так красиво говорить… Есть какие-то специальные курсы?
— Я не знаю, красиво это или нет. Я говорю лишь то, что чувствую, — шепчу, приближаясь к её губам. Кажется, мне уже достаточно разговоров.
— Я боюсь, что после разговора с Полиной сюда вечером может кто-то приехать. Для проверки, — несколько невнятно шепчет Ангелина.
Мои губы стремятся всё ниже по её тонкой шейке. Черт… Не хочется сейчас думать, но, кажется, Ангел права.
— Значит, сейчас я попрошу… у тебя прощения… за то, что утром так… повел себя, а потом мы… поедем сами к ним… сдаваться, — чередую поцелуи со словами. — Такой вариант подходит?
Наверное, подходит. Потому что Ангелина крепко обнимает меня и, чуть подпрыгнув, обвивает длинными ногами мою талию.
Ангелина
Когда я приезжаю домой, в сборе все: папа, Таня, Полина с мужем. Так получилось случайно, но… забавно — они сидят сейчас за столом, я стою перед ними. Они словно судьи, которые будут решать мою судьбу. Хорошо хоть, Оливка прибежала ко мне, как только я вошла. Словно обезьянка она залезла мне на руки и крепко обняла, придавая сил и душевного спокойствия.
— Ты одна? — Таня будто отмирает, вскакивает со своего места и несется ко мне.
— Да, — опускаю Оливку на пол, кладу сумку на диван. — Ужинаете?
— И ты присаживайся, дочка, — приглашает к столу папа. — Как доехала, всё хорошо?
— Всё хорошо, — киваю. — Руки сейчас помою и присоединюсь к вам.
Иду в ванную комнату. Следом, конечно же, несутся Таня и Полина.
— Рассказывай, — дергает Поля, когда я молча намыливаю руки.
— Что именно? — как могу, прячу счастливую улыбку.
— Мама, я её сейчас придушу собственными руками, — бесится Полина. — Мы тут за неё, значит, переживаем, а она от счастья светится, как фонарный столб.
— Ну, и пусть светится! — Таня встает на мою сторону. — Это ведь самое главное.
— Помирились? — подруга после слов матери несколько остывает.
— Помирились. Он вечером приедет. Еле уговорила, чтобы сейчас не пошел со мной. Понимала, что мне нужно подготовить вас всех.
— С нами то проблем особых не будет, а вот с папой придется объясниться, — говорит Таня. — Он очень сильно переживает за тебя. Считает, что не доглядел.
— Я поговорю с ним наедине, после обеда, — соглашаюсь.
Возвращаемся к столу. Все усиленно делают вид, что ничего особого не происходит. Вот только Оливка вносит коррективы в нашу более-менее удачную постановку.
— А де Матей? — интересуется, коверкая имя, о котором я уже совершенно забыла. Словно и не было этого человека в моей жизни довольно продолжительное время.
— Уехал, — быстро находится Полина. — Улетел на самолете далеко-далеко.
— И тепе-й мы его нико-да не уви-им?
— Никогда! Упаси Господь! — фыркает подруга.
Не могу сдержать улыбку. Поля такая настоящая… Без выпендрежей… Люблю её.