Моя профессия, работа? Я профессиональный драгдилер! Точнее сказать, занимаюсь циклом оптовой поставки и розничной реализации "лекарственного" препарата. Специализация, 3,4-метилендиокси-метамфетамина (МДМА). Жаргонно: "Р•", "Экстази", "Р
"И, призвав весь народ, говорил им: слушайте Меня все и разумейте: ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека. Если кто имеет уши слышать, да слышит!".
"Ты никогда не знаешь, когда начнётся твоя шизофрения".
Рождение, первый шаг к смерти, — сказал он. Возможно, так подумал я. Смерть не явится сюрпризом, открытием. Ты знаешь! Она ходит рядом, касаясь тебя. Умрет каждый! Каждый, кто сделал первый шаг. Рано, поздно, не имеет значение. Думаю значимым трудно назвать что-либо происходящее с людьми, кроме смерти. Потому-что, твоя цель смерть, потом разберешься с горизонтом после смерти. Проблему нужно решать по мере поступления. Загрузился, загнался, и тема не радостная. Философия не мой конек, man! Мой конек, удовольствие! Нужно расслабиться! Игги Поп обликом Христа, он ежедневно приходит и проповедует одно: "Говорят, смерть убивает человека, но не смерть убивает. Убивает скука и безразличие. Мне нужно еще………(ц)"
— Антон, Антон, очнись! Очнись! Слышишь?
Гаврюша трясет мои опавшие бессилием, придавленные трех тонным атмосферным давлением плечи. Головой болтающейся вперед, назад, бьюсь о твердый, деревянный лежак. Удары рождают режущий треск, электрическое замыкание. Боль, резкую головную боль. Тягостное ощущение пронзает от макушки головы до пяток. Кажется, 10 000 электрических вольт прошли сквозь тело.
— Посмотри пульс, Гаврюш! Пощупай пульс, говорю. Я за Гроссом, — Виталик убегает, утаскивая ароматный шлейф, урожая прошлогоднего каннабиноидного гидропоника.
Гаврюша интенсивно щупает руку, он волнуется. После тридцати секунд прощупываний, пульс бьется под большим, теплым пальцем.
— Живой вроде! — Гаврюша тяжело выдыхает вслух.
Перегар, ассорти запаха пива, виски, гашиша, шоколадного батончика "Sniсkers" из Гаврюшиной пасти влетает в нос.
— Какая вонь!
Он приподнимает мое бездыханное туловище, подсовывает под спину несколько подушек стилизованных сценами из сказки "Али Баба и сорок разбойников".
— Так, удобнее, — Гаврюша аккуратно, словно несет мину способную разорвать планету Земля мелкими кусками, опускает мою голову в мягкую, пуховую ложбину. Я лежу в чилауте клуба "Звездный андеграунд". Сколько времени минуло с момента отруба? Не понятно. Время вообще одним мигом остановилось, когда пошел приход[1], и потянула тяга[2]. Поднимаясь на белоснежную вершину горы, я поскользнулся, будучи без страховки, полетел вниз. Падение неспешно поглощало телесное, черной, мрачной бездной. Оттуда доносилось приятное спокойствие, хаотичный поиск которого в жизни доводил порой до крайности. Возможно я, наконец, нашел желанное пристанище, man и теперь офигевал от свалившегося вечного счастья. Или я умер, скоропостижно, перебрав препарата. Неторопливо покинул телесную оболочку, душой устремился к вечному небу.
Парализованность тела или сон, но я четко ощущаю движение вокруг. Беготня товарищей шагами топчет ушные перепонки. Утренний, нежный звук дип-хауса шведа, ди-джея Ехана заполняет размякший организм. Однако тело не подвижно, мозг посылает команду телу подняться, тело посылает сигнал на хрен.
Ехан сводит музыкальные треки[3] щипитильно, не импровизирует, мастер прекрасно осведомлен о желаниях публики. Тщательно подобрав музыкальный материал, он прилюдно кроит наряд танца из десятка цветных лоскутов, звуков и мелодий. Примеряя аудитории собственное творение, мастерски, ножницами, иголкой и ниткой перестраивает темп под нужный размер. Если платье немного велико, укорачивает, мало, наращивает, незаметно для заказчика. Мучить клиента некомфортной позой, пока портной подгоняет одеяние, недопустимо. Простой, несвоевременная пауза, могут испортить кайф.[4] Маэстро владеет правилами и законами достижения удовольствия, музыкальные дорожки виниловых пластинок скользят гладким асфальтом под колесами спортивного авто несущего пассажиров к наслаждению.
