Плохой Ромео полностью

— Ладно, — говорю я. — Ты прав. Я не должна испытывать к тебе чувств. Ты, очевидно, этого не стоишь.

Мне ненавистна боль, что пересекает его лицо.

— Очевидно.

Чувствуя себя слишком вымотанной, чтобы спорить, я направляюсь ко входу в театр. Перед тем как открыть дверь, я поворачиваюсь к нему.

— Холт, в мире полно людей, которые взаимодействуют так, как мы по тем или иным причинам, и разговоры о том, что мы не должны этого чувствовать, ничего не изменят. В один прекрасный день, ты, возможно, поймешь это, но к тому времени будет слишком поздно.

Я поворачиваюсь к нему спиной и закрываю за собой дверь.

— Хорошо, мисс Тейлор, давайте начнем с фразы: «Что он в руке сжимает?».

Мы репетируем сцену смерти. Холт лежит передо мной, неподвижный. Ромео отравил себя.

Идиот.

Как Джульетта, я безутешна, поскольку вижу безжизненное тело любимого на земле. Убит своей собственной рукой, потому что не мог больше жить без меня. Он не знал, что я просто спала. Хотя мог бы проверить пульс, верно?

Я пытаюсь приподнять его тело и приобнять его, но он слишком тяжел, поэтому я смиряюсь и ложусь поперек его груди. Слишком потрясенная, чтобы плакать; слишком переполнена эмоциями, чтобы выразить их. Я провожу по нему руками, словно сила моего желания вернет его к жизни. Спасет от себя самого.

Но его уже никак не спасти. Его опрометчивое решение убило нас обоих, ведь без него я мертва изнутри, хоть еще и подаю признаки иллюзии жизни.

После того как мое сердце принимает его смерть, я начинаю искать выход.

Провожу ладонями вдоль его рук и обнаруживаю в кулаке маленькую склянку.

— Что он в руке сжимает? — говорю я хриплым от волнения голосом. — Это склянка.

Я подношу её к носу и вдыхая, стону от горькой муки.

— Он, значит, отравился?

Я заглядываю внутрь, нуждаясь лишь в остатке, но там пусто. Разъяренная, я отбрасываю склянку в сторону.

Хватаю Ромео за голову и выговариваю ему, проливая слезы на его умиротворенное, красивое лицо.

— Ах, злодей, все выпил сам, а мне и не оставил!

Его губы размыкаются, и я наклоняюсь, закрывая полные слез глаза, когда наши лбы соприкасаются.

— Но, верно, яд есть на его губах. Тогда его я в губы поцелую. И в этом подкрепленье смерть найду.

Я осторожно прижимаюсь своими губами к его. Все еще такие мягкие. Как можно быть бездыханным, но ощущаться столь живым?

Я нежно посасываю его губы, отчаянно пытаясь найти остатки яда. Холт напрягается подо мной.

— Какие теплые, — выдыхаю напротив его губ.

Он напрягается еще сильнее.

Я провожу языком по его нижней губе, он стонет и его тело дергается.

— Стоп! — кричит Эрика.

Холт садится и злобно смотрит на меня.

— Что ж, Джульетта, — говорит Эрика. — Кажется, твои губы обладают чудодейственными целебными свойствами. Если бы Шекспир написал для Ромео такое волнительное воскрешение, которое только что сымпровизировал мистер Холт, у этой пьесы был бы намного менее трагичный конец и зрители могли бы разойтись по домам, насвистывая веселую мелодию.

— Она облизала мои губы, — возражает Холт.

— Именно это и сделала бы Джульетта, — говорю я. — Она пытается принять яд с его губ. Тебе повезло, что я не засунула язык в твой рот, и не закружила им как ершиком для унитаза.

— О, потому что это сделала бы Джульетта? Не ты.

— Да.

— Пустой треп.

— О, мой бог, может вы двое уже потрахайтесь! — кричит Джек Эйвери из зрительного зала.

Актерский состав взрывается оглушительным смехом, и мы с Холтом обмениваемся смущенными взглядами.

Если бы все было так просто, Джек.

Эрика призывает актерский состав к тишине.

— Мистер Холт, то, что сделала мисс Тейлор, показалось мне вполне приемлемым. Возможно, вам просто стоит умерить вашу реакцию. Вы мертвы. Не имеет значения, даже если она вылижет весь ваш рот вплоть до миндалин. Вы не двигайтесь. Понятно?

Холт качает головой и едко усмехается, после чего снова одаривает меня уничижительным взглядом.

Моя улыбка не могла бы стать более самодовольной, даже если бы я купила ее у Самодоволя Самодовольного в Лавке самодовольства в Самодовольграде.

Он закатывает глаза.

— Теперь, мисс Тейлор, — говорит Эрика, глядя на меня, — когда вы схватите кинжал, чтобы заколоть себя, я хочу, чтобы вы оседлали его.

— О, да чтоб меня! — причитает Холт.

Эрика смотрит на него.

— Мистер Холт, когда мисс Тейлор упадет на вас, я не хочу, чтобы вы выглядели так, словно были застрелены в бандитских разборках. Вы должны умереть так, как жили – как влюбленные.

Я прислушиваюсь ко всему, что она говорит, но мой разум сосредоточен на двух словах. Оседлать его.

Ноги по бокам. Части тела прижимаются друг к другу.

Ну и ну!

Холт потирает лицо и стонет.

Эрика улыбается нам. Думаю, она наслаждается нашим взаимным дискомфортом.

— Давайте вернемся к поцелую, и посмотрим, сможем ли мы довести всё до конца. Члены остального состава, участвующие в этой сцене, не могли бы вы, пожалуйста, подняться сюда и занять свои места?

Начинается небольшая суматоха, когда актеры занимают свои позиции. Холт сверлит меня взглядом.

Я удостаиваю его своей самой невинной улыбкой.