“Ты знаешь где условия лучше?.” – задаёт он риторический вопрос, не повышая голос. Понимая, что я не собираюсь спорить и, следовательно, менять свою точку зрения, продолжает: ”Пиши заявление на увольнение.”
Спасибо, шеф, что избавили от лишних объяснений.
Именно так я и поступаю, почувствовав, как гора сошла с плеч.
В тот же день я устраиваюсь на удалённую работу из дома.
людей из нашего общего чата в Телеграме в реальной жизни, у них с Ладом на квартире.
Телега – мой любимый мессенджер. Наверное, я – патриот. Приятно, что такую стильную штуку создал мой соотечественник. Это подбадривает. Может и у меня получится создать массово полезный продукт. То, что Телеграм использует ультрабезопасный протокол шифрования, меня не сильно вдохновляет. Мне нечего скрывать. Читайте, смотрите кто хочет – я всегда рад поделиться опытом. Для меня гораздо ценнее видеосообщения в кружочке и крутые стикеры, которые передают эмоции друзьям ещё точнее.
Не все 17 членов собрались на годовщину чата, но самые активные пришли. Нас навестил австралиец Майк. Лúса и Лад познакомились с ним в баре. Мы рассаживаемся в гостиной вокруг стола.
Сложно было не обратить внимание на карту мира во всю стену. Я предлагаю всем рядом с родным городом написать своё имя. Легко соглашается Майк, и я показываю ему, where situate a White Sea and a Severodvinsk City. В ответ он пишет свой никнэйм рядом с небольшим городом недалеко от Мельбурна. Водя руками по карте и активно жестикулируя, мы с жаром рассказываем друг другу, кто-где был.
Потом начался мини-кёрлинг. Я прошу у Лúсы мел и на черном деревянном журнальном столике рисую круг. В сантиметрах тридцати от него провожу линию старта. За ней ждут игры четыре миниатюрных стальных шарика – по два каждому участнику. На каждый из шаров сверху надет круглый пластмассовый бочонок таким образом, что бочонок можно катать, а шарик служит колесом.
Игроки ходят по очереди и стараются закатить бочонок от стартовой линии в круг. Выигрывает тот, у кого сразу два бочонка одновременно находятся в кругу. Страсти накаляются, когда бочонок соперника выталкивает из круга твой бочонок.
Лúса просит сыграть с ней партию. Мы присаживаемся на диван, и она незаметно под столом упирается коленками мне в ногу. Я стараюсь сыграть с ней вничью, но случайно выигрываю. Я немного не рассчитал силу толчка, и мой бочонок вместо того, чтобы встать в круг рядом с Лúсиным, выбил его из “дома”. Лúса закрывает лицо руками и ложится всем телом на мои колени, убитая горем.
Сегодня у нашего чата Новый год. Пришло время Тайного Санты. Каждый наугад вытягивает из Лúсиной летней парусиновой шляпки бумажку с именем человека, которому дарит подарок. Я снимаю эту забаву на видео в кружочке и сразу отправляю в наш чатик. Тот, кто пришёл без подарка, выкручивается сам. Андрей, например, поздравляет Лада настоящим мужским поцелуем в щёку. Лад явно смущён, но старается не подавать виду. Что делать, не всегда подарок – это приятный сюрприз. Иногда – просто сюрприз.
Самому Андрею в Санты достаётся его бывшая жена и её подарок – елочная игрушка ручной работы, которую они по иронии судьбы вместе покупали несколько лет назад.
Все веселятся, слушают музыку, общаются и много смеются. Вечеринка продолжается. Лад с Лúсой приготовили отличную лазанью по-грузински и несколько видов канапе: с сыром, рыбой и фруктами.
До закрытия метро остаётся недолго. Я благодарю всех за отличный вечер и прощаюсь. Лúса вызывается проводить меня до лестничной площадки.
Двери лифта открываются, и Лúса заскакивает в него вместе со мной. Двери захлопываются, я – в ловушке. Она обвивает руками мою шею, и мы едем вниз. Предполагая дальнейшее развитие событий, я повторяю фразу, которую писал ранее: “Ты мне тоже нравишься. Как друг. А друзья не должны целоваться.”
Только друзья и всё. Наша история не про разрушенный брак.
“Я и не собиралась с тобой целоваться,” – обиженно отвечает подруга.
Лúсе кажется, что её никто не уважает и не любит. Она говорит об этом. У неё опускаются руки и лицо. У меня внутри всё переворачивается, потому что я сам был в подобной ситуации. Мне знакомы эти чувства, и я рассказываю ей об этом в ответ.
Сейчас, по прошествии трёх месяцев, когда я стучу по кнопкам ноутбука, описывая этот эпизод, не могу дословно вспомнить ни одной фразы, произнесённой нами в те мгновения. Настолько близко мне было положение, в которое попала Лúса. В памяти осталось лишь глубокое ощущение дежавю.
Знаю, что в такие моменты нужна поддержка и крепко обнимаю её. Нужно было сказать комплимент, но в голову лезло решительно ничего. Лифт уже давно остановился на первом этаже.
«Лад точно тебя любит. Это очень заметно со стороны, – наконец я прерываю затянувшуюся паузу. – Пойдём немного освежимся на улицу».
