1825 год. В Таганроге умирает бездетный император Александр1. Его брат Константин отрекается от престола. Третьему брату, Николаю, двадцать девять лет и он никогда не готовился принять корону. Внезапно он узнает, что против него замышляется масштабный заговор. Как ему поступить? С этого начинается исторический роман «Площадь отсчета».Роман читается легко, как детектив. Яркая кинематографическая манера письма помогает окунуться с головой в атмосферу давно ушедшей эпохи. Новизна трактовки давно известной темы не раз удивит читателя, при этом автор точно следует за историческими фактами. Читатель знакомится с Николаем Первым и с декабристами, которые предстают перед ним в совершенно неожиданном свете.В «Площади отсчета» произведена детальная реконструкция событий по обе стороны баррикад. Впервые в художественной литературе сделана попытка расписать буквально по минутам трагические события на Сенатской площади, которые стали поворотным пунктом Российской истории. А российская история при ближайшем рассмотрении пугающе современна…
Владимиру Александровичу Бердникову,
моему отцу
посвящается
Редактор Алла Лакомская
Я не посрамлю священного оружия и не оставлю товарища в битве, буду защищать и один и со многими все священное и заветное, не уменьшу силы и славы отечества, но увеличу их; буду разумно повиноваться существующему правительству и законам, установленным и имеющим быть принятыми; а если кто будет стараться уничтожить законы или не повиноваться им, я не допущу этого и буду бороться с этим против него и один и со всеми; буду также чтить отечественные святыни. В этом да будут мне свидетели боги.
В Аничковом играли в музыкальные стулья. У детей Великого князя Николая Павловича и его жены Шарлотты были гости. Играли всемером. Сын Великого князя, семилетний Сашка, и пятилетняя сестра его Мэри, раскрасневшиеся, потные, бегали по зале вместе с друзьями. Трехлетняя Оли, немного попрыгав со старшими детьми, запросилась на руки. Подхватив Оли, Николай построил детей около стульев, потом подал команду играть. Шарлотта сидела за клавикордами. Дети сосредоточенно бегали вокруг шести стульев. Николай наблюдал за своими детьми, сравнивая их поведение с поведением сверстников. Как разнятся характеры уже в эти годы! Хитрая Мэри все пристраивалась присесть раньше времени, пока музыка не кончилась, а вот Сашка уж смирился с неизбежным поражением и продолжал бегать, потому как все бегают. Николаю Павловичу хотелось бы видеть в своем первенце более амбиции. Пока что Сашка, голубоглазый, белокурый Ангелико, как звала его на италиянский манер бабушка, императрица Мария Федоровна, никак не походил на будущего воина, даром что одет в гусарскую курточку с настоящими золотыми снурками.
«Ведь летом, на даче, на Елагином, с утра до ночи играл в парке, а ни разу себе коленок не разбил», — вспомнил Николай Павлович. Это ему непонятно было. Они с Мишелем, когда были маленькие, летали друг за другом как черти, валялись в песке, разбивали носы, а коленки у них за лето покрывались толстой багровой коркой, которую с наслаждением колупали. А тут Сашка, аккуратный, как девочка, боязливый, плаксивый. В кого?
Шарлотта резко прекратила играть, и запыхавшиеся, вопящие дети пошлепались на стулья. Саша остался стоять. И ведь даже не расстроился — улыбнулся и отошел. Ровесники его вели себя иначе. В стулья играли двое детей адъютанта Адлерберга, шести и семи лет, красные, встрепанные, живые как ртуть сорванцы. Эти всерьез бились за победу.
«Надобно летом непременно взять его в Красное Село на маневры, — подумал Николай Павлович, — уговорю Шарлотту. Пусть–ка встает рано в любую погоду, да упражнения строевые делает, да спит в палатке. Ничего, еще будет солдат».
Игра тем временем завершилась: победив обоих прытких Адлербергов, торжествующая Мэри сидела на последнем стуле. Ее худенькое плечико выскочило из открытого нарядного платья, длинные пепельные локоны, завитые по случаю гостей, распустились совершенно. Шарлотта поднесла ей приз — кулек шоколадных и помадных сладостей, сделав движение глазами — угости ребят! Мэри сорвала с кулька ленточку и послушно раздала детям конфекты, оставив себе самую большую, которую тут же затолкала в рот, перемазавшись шоколадом. Впрочем, сие было простительно.
Шарлотта сияла. Снова стройная после четвертых родов, в чудесном новом платье, белом с серебром, украшенном по поясу и корсажу маленькими красными и белыми розами, она была сегодня замечательно хороша. Видно было, что она купается в детском веселье, щеки ее раскраснелись не хуже, чем у Мэри. Сейчас она усадила за клавикорды старушку фрейлину, устроила пары для танцев, стала с Сашкой в первую и повела детей галопом по зале. Адлерберги, таща за собой девчонок, мотали головами, как жеребята. Оли снова стала проситься бегать, но вместо этого Николай, посадив ее к себе на плечо, сам под музыку пробежался за детьми. Она пищала от восторга так, что в ушах звенело.
