— Так это в романах, — отвечали саперы, — легко было писать Толстому, а ты попробуй-ка сделай… У нас тут не Дон, а Волга-матушка, и мы тоже не товарищи Ворошиловы.
Строить наплывной мост решили возле Тракторного завода (СТЗ), и Шестаков сказал, что будут поторапливаться, ибо железная дорога от узловой станции Поворино уже доживает последние дни! не сегодня, так завтра немцы могут ее перерезать.
— Будем спешить, — скромно обещал генерал Шестаков…
Наводить мост решили от набережной, чтобы через острова Зайцевский и Спорный он вывел к Ахтубе, где густо дозревали вишневые сады. А дальше уже тянулись нелюдимые степи Заволжья, в пустынное небытие шагали ряды телеграфных столбов, звенящие струнами проводов, и на каждом столбе сидели хищные коршуны, зорко высматривая добычу.
Примерно за день до назначения В. И. Еременко в Сталинграде случилось нечто из области не научной, но административной фантастики, явление, до сих пор необъяснимое
В тупике железнодорожных путей, где скопились вагоны с различным сырьем для металлобазы Вторчермета, грузчики наткнулись на запломбированный вагон, который охранял солдат с винтовкой. Естественно, работяги удивились;
— Чего у тебя там в вагоне? Медь, чугун?
— Железяки всякие.
— Так чего хлам охранять-то?
— Так велено.
— Ну валяй отсель, — сказали грузчики. — Да проспись. На тебе лица нет. А мы твой вагон под разгрузку ставим.
— Хрена с два, — отвечал стойкий часовой. — Мне приказано никого не подпушать, а ежели кто полезет — стрелять.
— Не дури! Вот и квитанция у нас на разгрузку.
— Отойди по-хорошему, — кричал солдат, щелкая затвором винтовки. — Иначе, ей-ей, пальну — не возрадуетесь,
— Псих ты, что ли? Совсем очумел?
— Говорю — отойди. Иначе всех перестреляю…
С базы Вторчермета звонили в обком, просили вмешаться, а Чуянов поднял на ноги НКВД, наказав Воронину разобраться с
— Эвон, — показали они ему, — вагон под пломбами. На базе ждут, чтобы пустить металлолом в переплавку, а энтот молокосос обрадовался, что «винтарь» доверили — не подпущает.
Воронин сунулся было на площадку вагона, чтобы одним махом обезоружить солдата, но тут же кувырком полетел под насыпь от удара приклада и окрика: «Стой! Стрелять буду…» Отошел подальше, отряхнул галифе, матюгнулся и стал думу думать — как бы ему разоружить бойца, чересчур усердного, чтобы он с винтовкой расстался. Как представитель могучей организации НКВД, Воронин, конечно, начинал с лирики:
— Эй, товарищ боец, благодарю за верную службу!
— Служу Советскому Союзу, — последовал четкий ответ.
— А какой день ты не жрамши? — ласково спросил Воронин.
— Кажись, пятый. Забыл, когда ел.
— Небось, и пос… хочешь? — ласково спросил Воронин.
— Прижимает. Да боевой пост не оставишь.
Воронин продумал свое поведение, издали спрашивая:
— Эй, хочешь, я тебя арестую?
— Зачем? — удивился часовой.
— А… просто так. Больно уж ты мне понравился. Я ведь тебе не хрен собачий, а НКВД… что хочу, то и делаю. Могу хоть здесь ордер на арест выписать и припаяю «врага народа».
— За што? — еще больше удивился боец.
— У нас не спрашивают — за что? Значит, так надо. Лучше бросай винтовку да пойдем со мной. Хватит трепаться. Я тебя в нужник сведу и даже кормить стану… Идет?
Все-таки уговорил. Боец сдал винтовку, свой пост, Воронин отправил его с запиской в комендатуру города, куда и сам позвонил, чтобы там его накормили и дали парню выспаться.
Потом свистнул, подзывая бригаду грузчиков:
— Эй, ребята! Срывай пломбы… I
Сорвали. Дверь теплушки с грохотом откатилась в сторону, Воронин глянул внутрь вагона и… обомлел.
— Никому ни слова, — предупредил грузчиков. Сразу пришел в диспетчерскую, всех из комнаты выгнал чтобы не подслушивали, позвонил Чуянову. — Держись крепче на чем сидишь, — сказал он.
— Вагон взяли с утильсырьем?
— Взяли и открыли.
— А что в нем? — спросил Чуянов.
— Золото.
— В уме ли ты? Может, бронзу с золотом перепутал?
— Нет. Полный вагон золота… в слитках.
— Так откуда он взялся, этот вагон?
— Теперь не узнаешь. Никаких документов. Кажется, идет вагон давно, а откуда — неизвестно. Скорее всего — его для маскировки запихнули в эшелон с металлоломом… Как быть? Еще бы немного, и поставили под разгрузку. Уж, наверное, каждый грузчик по слитку бы в зубах домой унес… Как быть?
Чуянов позвонил в Москву в Госбанк СССР.
— Скажите, пожалуйста, — нарочито умильно начал он, — у вас случайно никогда не пропадал вагон с золотом?
— Как вы могли подумать! — отвечали из Москвы. — Мы здесь каждую народную копейку бережем, а вы… вагон с золотом?
— А все-таки, — продолжал Чуянов, — как вы отнесетесь к тому, что я подарю вашему банку вагон с золотом?
— Перестаньте хулиганить! — отвечали ему…
Вечером позвонил из Госбанка какой-то товарищ, судя по апломбу голоса, ответственный и авторитетный:
— Это у вас нашли наш вагон с золотом?
Чуянов не отказал себе в удовольствии поиздеваться:
— Пока что вагон не ваш, а, простите,
— А что вы с ним сделали?
