- Солидарность? - хохотал Джованни Мессе. - Но если моих ребят посадить за один стол с вашими, то, боюсь, что Антон Иванович рассердится еще больше...
Паулюс бросил трубку телефона:
- Эта драка из-за лучших мест - опасный сигнал для будущего шестой армии... и, пожалуй, для всего нашего вермахта. Теперь многое зависит от того, дорогие или дешевые места получат итальянцы в окопах большой излучины Дона.
Вильгельм Адам проявил редкое остроумие:
- Самые дорогие билеты достанутся нам, немцам...
Именно так и случилось потом - под Сталинградом. На всякий случай Паулюс принял таблетку первитина.
- Первитин сегодня просто необходим, - сказал он, запивая горькую таблетку. - Чувствую, предстоят бессонные ночи...
15. Барвенковский капкан
Не стану утомлять читателей нумерацией полков и дивизий, не стану перечислять имена их командиров, безвестно сгинувших или тех, что обрели бессмертие в наших энциклопедиях, постараюсь быть скупым в цифрах и датах, стараясь донести лишь главную суть событий, и всегда помнить, что на поле битвы все видится иначе, нежели значилось тогда на оперативных картах, а потом читается в мемуарах. Как бы ни философствовали в самых высших инстанциях, как бы ни мудрили в средних, все это было далеко от окопов, где солдаты всю мудрость жизни, политики, стратегии и тактики воплощали в едином душевном призыве:
- Бей их, гадюков! Тока бы прицелиться... Ишь, зад-то отклячил, а башку за пенек ховает. До свету не управимся...
Не в меру бодрые доклады маршала Тимошенко дали Сталину повод для резкого осуждения работников Генерального штаба;
- Если вас, любителей обороны, не подтолкнуть как следует, мы бы так и торчали на одном месте. А теперь, видите, как удачно все складывается у Тимошенко под Харьковом...
Верно! Наступление началось прямо-таки превосходно.
* * *
Ударные силы нашей армии рвались на стратегический простор из невыносимой и довлеющей над ними узости Барвенковского выступа, охватывая при этом Харьков с юга, а со стороны Волчанска двигалась на Белгород вторая группа, огибая Харьков с севера, и где-то - уже за Харьковом! - они должны были сомкнуться, чтобы устроить немцам хороший котел. Внешне все было задумано вроде бы правильно и сомнений не вызывало... Зато сразу же, с первого дня, возникли подозрения!
Но возникли они не там, где Тимошенко склонялся над картами, красным карандашом отмечая стрелы прорыва, подозрения появились там, где в невообразимой пылище шагали наши солдаты, рассуждая меж собой чтобы их не слышали командиры:
- Что-то непохоже на немца! Гляди, Вась, смываются от нас и даже не пальнут для порядку.
- Это как понимать? Вроде бы и далее нас заманивают.
- Да, братцы, чует сердце - не к добру...
В некоторых селах немцы оставляли богато накрытые столы со своим шнапсом и нашей самогонкой, навалом было пирогов, свинины, гусей и всякой другой снеди. Думали, что отравлено, поначалу боялись, а потом попробовали - никто не помер - и навалились. Колхозники говорили, что немцы сами пировать собирались да вдруг разом снялись и удрали.
- А куда удрали-то? - спрашивали их.
- А шут их ведает. Бала-бала - и давай деру...
В одном месте разбили отступавшую штабную колонну с радиостанцией. Немцы оставили портфель желтого цвета, что определяло его секретность. В портфеле нашли бумаги с верными характеристиками наших командиров, и вечером, подвыпив, особист полка говорил:
- Все знают! Кто пьет, кто трезвенник. У кого жена, у кого дети. Даже адреса домашние собирали. Мы, уж на что мы, и то своих же людей так не знаем... Капитан Панкратов, где ты?
- Да здесь я. А что?
- А то, миляга, что ты вот с Шуркой Водянкиной шуры-муры на сеновале крутил, так даже это немцам известно...
Немецкая разведка даром хлеба не ела, и в тот же день, первый день нашего наступления, Паулюс был извещен, что Тимошенко на один километр фронта имеет лишь до 19 орудий и не более пяти танков. Новых же танков очень мало, чаще - старых модификаций с противопульной броней, на бензиновых моторах, потому они и вспыхивают как спички. Впрочем, когда на фронте уже завязались бои, Паулюсу доложили:
- Тимошенко что-то уже почувствовал, потому что начинает вводить свои вторые эшелоны.
- Так рано? - удивился Паулюс. - Шмидт, вы. слышали?
- Да, слышу. Все это очень странно.
- Но мы не станем самообольщаться, - сказал ему Паулюс. - В отличие от маршала, мы побережем не только вторые, но и третьи эшелоны. Сейчас многое зависят от энергии фон Клейста.
- Клейст не опоздает для удара с южного фланга, - заверяли его. После неудачи под Ростовом ему необходима реабилитация под Харьковом, чтобы вернуть себе расположение фюрера...
