Во время ужина я замечаю, как на нас косятся члены третьей группы, вызывая у меня какое-то смутное предчувствие чего-то нехорошего. Вполне возможно, что они что-то задумали, но вряд ли успеют что-то сделать до завтрашнего утра.
— Как прошёл турнир? — Спрашивает директриса, сидя в своём безразмерном кресле и даже не подумав оторваться от, разложенных перед ней, документов, в которых она то и дело чёркала какие-то пометки чёрной ручкой, и поднять взгляд на стоящего перед ней мужчину.
— Затрудняюсь сказать. — Односложно ответил Ивэй. — Кто-то хорошо, кто-то не очень, в основном всё в порядке допустимого, хотя поработать над их боевым духом, видимо, стоит.
— Ты уж постарайся. — Мрачно заключила девушка. — Боевая подготовка студентов является делом, чуть ли не первостепенной важности. Все же остальные уроки не так важны для того, чем они будут заниматься в будущем, и нужны лишь для широты мысли, чтобы, попав в непредвиденную ситуацию они могли сами придумать, как из неё выбраться, ну и, конечно же, чтобы никого не опозорить.
— Не волнуйтесь, госпожа Миокарда, всё будет сделано в лучшем виде. — Чётко выдал мужчина.
— Очень на это надеюсь.
Девушка замолчала, Ивэй уже было подумал, что разговор, ради которого его вызвали в кабинет к начальнице, окончен, но тут неожиданно, всё так же не отрываясь от бумаг, Миокарда задала новый вопрос.
— А как там поживает "чистый". — Как бы между делом спросила она его.
— "Чистый"? А, вы должно быть о Кирилле. — Сначала не понял тот. — Вполне неплохо, даже делает какие-никакие успехи. Проявляет заметный интерес к моим урокам и даже после них пару раз занимался на стадионе. И если ему вдруг встретится враг, который будет сражаться с ним исключительно в рукопашную, то у него будут неплохие шансы одержать над ним верх. Правда проверить, полученные им, навыки в деле сегодня не вышло, уж слишком морально не готовая ему противница попалась.
Миокарда ничего на это не ответила и вообще никак не показала, что услышанное ей было интересно. На этом их разговор подошёл к концу и Ивэй вышел из кабинета, но про себя, конечно, удивился тому, что, ничем не выделяющийся, с виду, подросток смог чем-то заинтересовать великую и ужасную директрису Миокарду.
Утро встретило меня, неожиданно оправдавшимися, опасениями. Что-то плохое всё же случилось. Уже после, ставшего привычным, динь-дона, когда я встал, заправил кровать, оделся и хотел было идти к раковинам, чтобы умыться, уже в дверях я наткнулся на Славу, тот был заметно чем-то встревожен.
— Кирилл, ты Вёрджила вчера или сегодня не видел? — Даже не удосужившись поздороваться, быстро выпалил он.
— Ты имеешь в виду какое-то конкретное время или в общем?
— Ну где-то после ужина.
— Да вроде бы нет, а что случилось?
— Да я только что был у него в комнате, Гроши сказал, что вчера он так и не пришёл. Он упомянул, что всегда ложиться рано, но, когда Вёрджил приходит, то обязательно просыпается, а в этот раз он всю ночь спал, как убитый. Ладно, я у других пойду поспрашиваю.
— Хорошо, если что-то узнаю, то сразу сообщу. — Пообещал я.
Правда, как оказалось, искать никого не пришлось. Прямо на завтраке к нам подошёл Мистер Уолтер и сообщил, что Вёрджил сейчас находится в мед кабинете. На наши же закономерные вопросы о том, что случилось, он просто сказал, что не знает.
Чуть позже прямо перед уроком, мы (Я, Слава и ещё пара ребят) наведались к Виктории Йозефовне, она-то и рассказала нам, что случилось. Как оказалось, со слов самого Вёрджила, вчера вечером по дороге в свою комнату, его вдруг что-то больно ударило по голове, от чего он на какое-то время потерял сознание, сюда его уже принесла стража. Парень оказался сильно избит: фингал под глазом, небольшое сотрясение, множественные синяки и гематомы, а ещё сломана пара рёбер
Понятное дело, что нападающих тот не запомни, уж слишком быстро и неожиданно его вырубили, хотя у меня были предположения на этот счёт. Всё-таки, бросаемые в нашу сторону, хитрые взгляды и грядущий второй раунд турнира были вполне очевидными уликой и мотивом, чтобы трёшки решили исподтишка уменьшить наше поголовье.
Судя по всему, Слава подумал так же. Он крепко, до побелевших костяшек, сжал свои кулаки, а затем сквозь зубы, стараясь сдержать так и прущую из него злость, спросил.
— Можем ли мы с ним сейчас встретиться?
— Боюсь, что в данный момент это невозможно. Когда его принесли, он с трудом мог дышать, не то, что разговаривать. Недавно я опрыскала его выжимкой темноцвета, а затем дала снотворного, чтобы тот уснул, думаю, ваш одногруппник проснётся не раньше, чем после обеда.
Делать было нечего, так ничего и не узнав, мы отправились на урок по ближнему бою, в этот раз он выпал на утро.
К тому времени, как мы переоделись, на арене уже стоял настоящий ажиотаж. Все, ну или почти все, обсуждали, что могло случиться с Вёрджилом. Некоторые студенты из второй группы с подозрением поглядывали на третью, те же молчали и только скалились в ответ на эти взгляды.
